Work Text:
— Все-таки это было как-то странно, Вивиан права, — задумчиво проговорил Вайз, когда они уже спустились с крыши башни. Сама Вивиан всю дорогу подавленно молчала, и Вайз шел рядом, чтобы поддержать ее. Но сейчас он остановился рядом с Ликаоном, пропустив Вивиан и Энби вперед на пару шагов, и говорил негромко, точно не хотел, чтобы они услышали.
— Что именно показалось странным вам, мастер прокси? — Ликаон мысленно раздраженно фыркнул. А он ведь говорил Хьюго, что его план далеко не так идеален, как тот хотел считать.
— Мы разговорились с Хьюго, пока вы ушли вперед. Он упомянул, что ненавидит отца. Но когда-то давно не смог его убить, и из-за этого пострадали невинные, — говоря это, Вайз внимательно наблюдал за Ликаоном, будто пытаясь прочесть что-то по его лицу.
В любой другой день у него скорее всего ничего бы не вышло, но сейчас… Ликаон бы не поручился за свое самообладание.
— Что… вы имеете ввиду? — спросил он, слегка запнувшись. Кажется, голос у него немного охрип. Заметит ли Вайз, поймет ли причину?..
— Я не верю, что он передал бы Рэйвенлокам и конкретно своему отцу Жертву, чтобы пострадало еще больше невинных людей по всему Нью-Эриду, — твердо договорил Вайз, а потом прищурился и усмехнулся краем губ. — И теперь я уверен, что ты, как его бывший напарник, тоже это понимал. Так что я позабочусь о Вивиан, как он просил. И так и быть, сам не буду вмешиваться в ваш план.
С этими словами Вайз догнал и подхватил как раз обернувшуюся Вивиан под локоть и они втроем с Энби двинулись в сторону проката.
Ликаон остался стоять, крепко сжимая кулаки. В ушах снова и снова звенел голос Вайза «Он ненавидит отца, но не смог его убить» и «Пострадали невинные». Не смог убить…
Ликаон опять вспомнил тот день, как наяву: множество тел в пышных нарядах, валяющиеся бокалы на полу, впитавшиеся в роскошный ковер лужи вина и крови. Разбитое стекло, кое-где тоже в следах крови. …Но на руках Хьюго крови не было.
Ликаон скрипнул зубами, вспоминая все больше деталей и злясь на себя, что раньше не задумывался обо всех этих странностях. Выражения лиц у трупов — будто бы они все чему-то удивлялись перед смертью. Резкий, кислый запах пороха в воздухе, хотя Хьюго всегда терпеть не мог огнестрельное оружие.
«Даже если я их убил, что с того?» — сказал тогда Хьюго, когда Ликаон обвинил его. Ни да, ни нет, очень в своем духе, крайне драматично. И да, Ликаон именно обвинил: он помнил свой тон — возмущенный, оскорбленный. Преданный. Он уже решил, что все очевидно, и ответ Хьюго на самом деле ничего не значил. Правильно тот называл Ликаона самоуверенным и высокомерным.
Правильно Хьюго твердил, что он первым предал их клятву.
Ликаон со свистом втянул воздух сквозь клыки, задержал дыхание, досчитал до десяти и наконец взял себя в руки. Впрочем, напряженно подрагивающий хвост выдавал, что спокойствие его — лишь тонкая пленка поверх разбушевавшихся эмоций.
…Им нужно будет поговорить. Ему нужно будет извиниться — если Хьюго вообще захочет его слушать. Сам ведь он Хьюго не слушал и не слышал очень долго.
Но сначала нужно найти его в каверне. Когда Хьюго рассказал ему свой план, он оставил «Морковку», рабочую еще минимум пару дней. Сейчас она лежала во внутреннем кармане жилета, рядом с трекером для маячка, который Хьюго запихнул в камень с Жертвой. Вторая часть его сумасшедшего плана — после того, как Хартман почувствует себя в безопасности, отследить куда он отвезет товар. И там уже взять с поличным всех причастных к плану Ликующих.
Широко шагая от входа в каверну следом за Мажордомом, Ликаон вспомнил, как потребовал гарантий, что Хьюго не предаст снова, не воспользуется его помощью, чтобы разделаться с остатками своей семьи радикально. Что будет не самосуд, а арест и расследование по всем правилам. И Хьюго в кои-то веки только молча скривился, но без лишних пререканий отдал трекер.
Сейчас мелькнуло сомнение: слишком легко отдал, слишком быстро, не язвил, не называл верной шавкой Мэйфлауэров. И даже почти не пах раздражением. Мог Хьюго отдать ему подделку? А мог ли он соврать прокси? Давить на жалость? Расчитывал, что Вайз расскажет об их разговоре Ликаону и тот займется самобичеваниями?
Нет. Стоп. Ликаон как наяву вспомнил еще одно обвинение от Хьюго, брошенное в запале в Близнецах Баллет: «Ты никогда мне по-настоящему не доверял. Даже до того, как все случилось».
Верно ведь. Слова предостережения дяди Джека вечно звучали рефреном где-то на периферии сознания. Оказались достаточными, чтобы посеять семена сомнения, которые позже взошли и убили многолетнюю дружбу и… все остальное, что их связывало.
Ликаон не станет повторять ошибок и делать преждевременные выводы. Не в этот раз.
Мажордом уткнулся в закрытую дверь и подал сигнал, что они на месте, отвлекая Ликаона от мечущихся по кругу мыслей. Как же ему повезло, что ни один эфириал ими не заинтересовался.
За дверью оказался старый полупустой склад. У закрытого металлическим роллами окна расположились покосившийся стул и стол, на котором стояла вместительная аптечка — явно новая, судя по отсутствию пыли.
Кажется, Хьюго еще не добрался до оговоренной точки. Ликаона это изрядно встревожило: времени у него должно было быть предостаточно. Неужели, падение с крыши оказалось не таким безопасным, как Хьюго рассчитывал? Стоит ли поискать его или ждать здесь, как условились?
Ликаон глубоко вдохнул, пытаясь унять тревогу, и вдруг нахмурился. Знакомый несмотря на прошедшие годы запах одеколона Хьюго смешивался с запахом крови. То есть он уже был здесь после падения, а не только вчера, когда принес аптечку?
Хвост дернулся от нахлынувшего адреналина, стегнул его по ногам. В два широких шага оказавшись у стола, Ликаон откинул крышку чемоданчика с красным крестом и, не сдержавшись, коротко выругался сквозь зубы. Сверху лежал разорванный пластиковый пакет из-под крови, который Хьюго прятал под пиджаком — для большей реалистичности своей «смерти». Отбросив в сторону пакет, Ликаон окинул взглядом содержимое аптечки — раньше у них был стандартный набор для таких случаев, и вряд ли Хьюго сильно отошел от него. Сейчас в аптечке недоставало эластичного бинта и мини-шины, а также инъекторов с обезболивающим и противорвотным.
Если повезло: заработал сотрясение и растянул что-нибудь при приземлении. Да, наверняка ничего серьезнее. Ведь скорее всего это Хьюго по дороге на выход разделался с эфириалами — и вот почему Ликаон на самом деле ни на кого не наткнулся.
Сбежал…
Снова подняли голову уродливые сомнения: что если он обманул и отданный трекер никуда не приведет? А сам он все же решил, что лучше уж обвинения Ликаона станут заслуженными, и подготовил план убить своего отца?
Ликаон снова стиснул кулаки, пачкая светлую шерсть остатками крови из пакета. Вспомнилось, как эту же самую кровь он оттирал с руки на крыше башни и пытался отделаться от иллюзии, что на самом деле ранил Хьюго, а не просто разорвал пакет когтями. Пытался подавить иррациональный страх за Хьюго. Даже после всех их разногласий Ликаон ни за что не хотел бы причинить ему вред на самом деле.
Нет, прочь сомнения.
Его недоверие уже ранило Хьюго так же сильно, как могли бы ранить когти и клыки. Он отдаст трекер мэру, как и собирался изначально. Когда сигнал займет стабильную позицию — они проведут задержание силами Собеза. И они обязательно найдут там Ликующих, задумавших теракт — Ликаон не позволит себе сомневаться.
Сегодня Хьюго получит его безоговорочную верность, пусть и с запозданием. Сегодня, после всего случившегося, после всех открытий и воспоминаний, Ликаон собирался рискнуть — ради старых, не забытых клятв.
Возможно — только возможно — не забытых ими обоими.
***
Спустя тридцать часов маячок наконец перестал двигаться и еще через два часа мэр объявил начало операции по захвату. Он даже присутствовал рядом лично, под охраной самого Ликаона и остальных членов агентства «Виктория».
Операция прошла не без сложностей, но все же ничего из опасений Ликаона не оправдалось. Жертв удалось избежать; Ликующих, которые, слава богу, не успели запустить эфирную активацию Жертвы, взяли в полном составе, плюс Хартмана и Эдмунда Рэйвенлоков в компании десятка телохранителей.
Хьюго, впрочем, так и не появился. Просто взял и проигнорировал кульминацию своего плана, долгожданную расплату с отцом и кланом. Ликаон ждал его с большим напряжением, чем новостей от группы захвата; с каждой минутой нервы натягивались все сильнее. А в итоге когда собезовцы вывели в наручниках всех захваченных и отчитались мэру, Ликаон испытал нечто похожее на разочарование. И тревогу.
Хьюго точно ушел из каверны сам, значит с ним не могло случиться ничего серьезного, верно ведь? Его не назовешь беззащитным: мелкие эфириалы не доставили бы ему проблем, а с крупными он не успел бы незаметно разобраться до прихода Ликаона…
Рина быстро обратила внимание на его нервозность: как он теребит цепочку карманных часов и постоянно щелкает крышкой, так что предложила ему оставить сопровождение мэра на нее и девочек. И Ликаон бы с удовольствием воспользовался ее предложением, если бы имел хоть малейшее представление, где искать Хьюго. Их старые укрытия он пробил еще вчера, как только вернулся из каверны. Но съемные квартиры уже давно сменили съемщиков, а склады и другие берлоги оказались либо снесены, либо очутились в новых кавернах.
В итоге все они направились в Центральное управление, потому что мэр Мэйфлауэр горел желанием провести первичные допросы немедленно.
Сейчас с одной стороны полупрозрачного зеркала сидел Эдмунд Рэйвенлок, нынешний глава семьи. Отец Хьюго. Их схожесть, на самом деле, была очевидной — в чертах лица, острых ушах, цвете волос; разве что у Эдмунда оба глаза были красными. Когда он внимательно смотрел на непрозрачное с его стороны зеркало, будто видел их с мэром, у Ликаона вставала дыбом шерсть на загривке и начинал нервно подрагивать хвост.
Допрос за прошедшие полчаса не принес никаких плодов: Эдмунд Рэйвенлок даже не требовал адвоката, он просто надменно молчал, глядя в потолок с непередаваемым презрением ко всем окружающим.
Мэр с раздраженным вздохом потер переносицу и решительным шагом направился в комнату для допросов, взмахом руки приказав Ликаону оставаться на месте.
— Эдмунд, у тебя не получиться выйти сухим из воды в этот раз, — сказал он прямо от двери. Потом нетерпеливым жестом велел ведущему допрос капитану встать и занял его место.
Рэйвенлок лишь усмехнулся, откинулся на спинку казенного стула и скрестил вытянутые ноги в лодыжках. И снова промолчал. Но теперь он по крайней мере смотрел на мэра, а не в потолок.
Мэр же, будто не заметив, продолжил, пока капитан, точно непослушный ребенок, мялся у него за спиной:
— Вас всех взяли с поличным во время попытки организовать массовый теракт. Признаки эфирного загрязнения вне каверны, взрывчатка и прочие улики найденные на месте операции, показания моих агентов — все указывает на вашу причастность, Эдмунд.
Но Рэйвенлока не так-то просто было заставить потерять лицо. Впрочем, он хотя бы наконец соизволил заговорить:
— Вы ошибаетесь, господин мэр. Меня держали в плену, а ваши люди спасли меня. За что я им, конечно же, безмерно благодарен. Если бы меня еще не заковали в наручники… — он демонстративно звякнул цепочками, приковывающими его к столу.
У мэра на скулах заиграли желваки.
— На видеозаписях с операции захвата видно, что вы, Эдмунд, были свободны и спокойно попивали вино рядом со своим племянником.
— Хартман угрожал мне, чтобы отвезти туда. А потом вокруг была толпа вооруженных людей. Я уже не молод, я не мог ни сопротивляться, ни сбежать. Пришлось им подыгрывать, — невозмутимо пожал плечами Рэйвенлок. — Я ведь его правда ценил, а этот мальчишка Хартман за моей спиной таких дел натворил. Возможно, мой недавно почивший бастард в самом деле мог оказаться лучшим новым главой клана, — он тяжело, театрально вздохнул, впрочем, ни на секунду не переставая усмехаться.
Ликаон поймал себя на том, что негромко рычит. Вот с этим Хьюго приходилось иметь дело с детства?
Мэр сложил руки на столе и медленно наклонился вперед, внимательно глядя на Рэйвенлока, а потом вдруг обратился к капитану у себя за спиной:
— Оставьте нас.
— Но, господин мэр, это против протокола… — промямлил капитан. — Ведется видеозапись допроса, я не могу покинуть комнату…
Мэр молча смерил его взглядом, и капитан, помявшись, еще несколько секунд, все-таки вышел. Ликаон нахмурился.
Молчание тянулось недолго, мэр обернулся к зеркалу и обратился к уже Ликаону:
— Пожалуйста, избавьтесь от этой видеозаписи. Я не хочу, чтобы у капитана были проблемы.
Ликаон совершенно автоматически сделал два шага к дверям, чтобы выполнить поручение, но именно в эту секунду Рэйвенлок вдруг в голос засмеялся. Ликаона точно поводком дернуло обратно к стеклу. Избавиться от видео он сможет и позже, быстро успокоил он себя. Он должен был знать, что ждет отца Хьюго — как он заплатит за свои злодеяния.
— У капитана, серьезно, Кристофер? Все делаешь вид, что заботишься о простых людях? И тебе верят? — отсмеявшись, спросил Рэйвенлок.
Мэр тем временем откинулся на спинку стула и вытянул ноги, отзеркаливая собеседника. И заговорил совершенно спокойно:
— Доверие к Рэйвенлокам уже подорвано, вы давно теряете деньги и влияние. Уверен, ты поэтому и связался с экстремистами, Эдмунд. Обычно ты умнее, но отчаяние заставило допустить ошибки даже тебя. Да, ты безусловно можешь упирать на отсутствие прямых доказательств против тебя лично, но если информация о возможном участии в теракте лишь просочится в прессу — даже косвенных улик будет достаточно, чтобы больше никто из ТОПов тебе и руки не подал.
На протяжении всей этой речи насмешливость сползала с лица Рэйвенлока, сменяясь раздраженно поджатыми губами. Зато Ликаон, не сдержавшись, как раз усмехнулся и наконец немного расслабился. Так его! Еще бы Хьюго мог посмотреть, как его отец-мучитель терпит унижение. Справедливость существует, и «Пересмешники» приложили к ее осуществлению руку.
Мэр тем временем продолжил, будто не замечая чужую реакцию:
— Еще и возможная связь с экстремистской сектой. Слухи о том, что твой сын был главой «Пересмешников», которые уже просочились в сеть. И публика, знаешь ли, сочувствует далеко не тебе. Еще чуть-чуть, любая мелочь — и репутацию всего клана будет не спасти.
Теперь пришел черед мэру неприятно улыбаться, пока Рэйвенлок стискивал челюсти. Вот только стоило ему заговорить в ответ, и то удовлетворение, которое Ликаон позволил себе ощутить, растаяло как дым.
— Я могу поделится информацией еще на двух высоких шишек Ликующих. И даже кое-что рассказать о методике пробуждения Жертвы, так что сможешь впредь отслеживать крупные закупки необходимых материалов. Только если имя Рэйвенлоков не прозвучит в связи с информацией о теракте.
Мэр прищурился:
— Хартмана Рэйвенлока, в отличие от тебя, взяли с камнем-Жертвой в руках. И даже записали его громкие воззвания к Зиждителю на видео во время штурма.
Рэйвенлок поморщился и потер висок, но быстро выдвинул встречное предложение:
— Хорошо, можете оставить его в тюрьме. В дополнение к остальным моим предложениям я также не буду оплачивать ему адвокатов, если его официальные обвинения не будет связаны с Ликующими.
— За такую услугу мне понадобятся имена минимум четырех руководителей секты, двое — слишком мелко, — поднял брови мэр. — Помимо тех, кого мы сегодня взяли, конечно же.
— Конечно же, — снова поморщился Рэйвенлок, но протянул руку, звякнув цепочкой наручников. И мэр эту протянутую руку без колебаний пожал.
Ликаон медленно, будто двигаясь под водой, поднял руки и уперся ладонями в стекло. Нестерпимо хотелось размахнуться и всадить в него кулак, но ошметки самообладания и прошлый, казалось бы забытый, опыт в «Пересмешниках» не давали, подсказывая, что по мнению мэра его здесь быть не должно, а значит не стоит себя выдавать.
Меньшее зло. Чистейший прагматизм и никаких фантазий о том, как спасти всех — и всем воздать по заслугам. Иногда нужно идти на сделки с совестью.
Ликаон все же стиснул кулаки, так крепко, что когти кольнули ладони даже сквозь кожу перчаток. Кольнули — и позволили хоть как-то взять себя в руки.
Тяжело, когда рушатся идеалы. Он ведь работал все эти годы на Мэйфлауэров не просто от безысходности, а потому что искренне верил, что мэр — хороший человек. Всем сердцем стоит за справедливость, ту самую, о которой рассказывал дядя Джек и которую Ликаон поклялся нести в мир, когда они создали «Пересмешников». Ту самую, в предательстве которой он обвинял Хьюго…
И даже не выйдет убедить себя, что мэр просто подыграл Рэйвенлоку — тогда он не приказал бы заранее уничтожить запись. Уже заходя в допросную мэр предполагал, чем все закончится, и с самого начала был готов к сделке.
Пусть Хьюго еще сто раз назовет его потом фантазером с комплексом спасителя, но Ликаон не собирался принимать такую справедливость.
…Когда мэр вышел в коридор, Ликаон уже ждал его, склонившись в почтительном полупоклоне — одна рука за спиной, другая у сердца. На вопрос о камерах он лишь молча кивнул и, когда мэр почти незаметно — но не для тирена-волка — облегченно выдохнул, попросил отпустить его домой. День был тяжелым для всех.
— Ты прав. Но завтра дело сдвинется с мертвой точки. А пока ты свободен, Ликаон. Я тоже направлюсь домой.
Ликаон еще раз поклонился в спину мэра, но стоило тому скрыться, как двинулся Ликаон отнюдь не к выходу. В конце концов с записью и правда нужно было разобраться.
Впорос лишь в том, что именно Ликаону следовало с ней сделать.
***
Теперь встретиться с Хьюго нужно было обязательно, и желательно поскорее, но Ликаон все еще понятия не имел, где его искать. Зато о новых укрытиях «Пересмешников» должна была знать Вивиан. Хьюго просил не вмешивать ее в это дело до концовки, но сейчас Ликаону стало немного плевать. Ему крайне важно было срочно увидеться с Хьюго.
Видеопрокат еще не закрылся несмотря на поздний час, но внутри хотя бы было пусто. Когда звякнул колокольчик, из подсобки выглянул Вайз. При виде Ликаона он улыбнулся, махнул рукой — «проходи» — и нырнул обратно.
В комнате Белль вместе с Вивиан сидели перед HDD, увлеченно обмениваясь с Феей язвительными уколами. Вивиан уже не выглядела заметно подавленной: вполне жизнерадостно смеялась и даже хлопала в ладоши. Выдавали ее состояние лишь слегка припухшие веки. Вайз, устроившийся на диване в обнимку с подушкой, наблюдал за ними с улыбкой.
Ликаон негромко кашлянул, привлекая внимание девушек. Ему не хотелось портить Вивиан настроение упоминаниями Хьюго, но по крайней мере теперь он не собирался скрывать, что тот жив.
— Ликаон, ну что там?! Получилось ли найти Ликующих и Хартмана?! — едва ли не хором спросили Белль с Вивиан, мигом позабыв о компьютерах. Хм, похоже Вайз не поделился с ними своими догадками. И… получается, в интернот до сих пор не просочились сведения ни об операции по захвату, ни о предотвращенном теракте, ни о причастных к делу.
Если бы у Ликаона оставались сомнения, что мэр и правда готов был прикрыть Рэйвенлоков, то сейчас они развеялись бы окончательно.
— Господа прокси, мисс Вивиан, уверяю вас, проблема уже решена и Нью-Эриду в безопасности, — мягко ответил Ликаон. Незачем заставлять их лишний раз беспокоиться. — Я лично присутствовал при аресте.
— Слава богу! — облегченно воскликнула более эмоциональная Белль, а Вайз лишь нешироко улыбнулся. Вивиан же внезапно обхватила себя за плечи и тихонько всхлипнула.
Белль немедленно обняла ее, а Вайз подпрыгнул с дивана и бросился к пачке салфеток на столе. Но Вивиан быстро взяла себя в руки и замотала головой, вытирая слезы рукавом вместо бумажного платка.
— Хьюго обещал мне разобраться с угрозой Ликующих, и он сдержал обещание, пусть и не своими руками, — еще разок всхлипнув, проговорила она, и Ликаон не медля воспользовался сменой темы.
— Мисс Вивиан, как вы думаете, если бы Хьюго нужно было где-то спрятаться, где бы он мог это сделать? — может, следовало задать вопрос тоньше, но вообще-то в плане Хьюго его с самого начала смущала идея держать Вивиан в неведении.
Остатки слез в красных глазах мигом высохли, когда Вивиан метнулась вперед и вцепилась в него мертвой хваткой.
— В каком смысле спрятаться?! Вы… вы думаете, он все-таки может быть жив? Но вы же говорили…
— Я связан обещанием молчать, мисс Вивиан, — протянул Ликаон, не давая четкого ответа. Однако, она не просто так была «Пересмешником» и воспитанницей Хьюго — глупостью Вивиан не страдала и мгновенно свела концы с концами. Широко улыбнулась, но быстро вспомнила о заданном вопросе и задумалась, принимаясь грызть один из аккуратных ноготков.
— У нас есть три квартиры в Нью-Эриду, но две из них в довольно людных районах. Не думаю, что он направился бы туда заляпанный кровью. А вот третья на окраине, рядом с кладбищем… Там было бы удобнее всего.
— Старое кладбище у обрыва, еще времен старой столицы? — медленно уточнил Ликаон, погружаясь в воспоминания.
В юности Хьюго дважды в год всегда пропадал куда-то на целый день в одиночку. Пока однажды Ликаон не проследил за ним до скромного склепа на северном кладбище. Хьюго тогда все же заметил его и закатил скандал, обвинял в недоверии, а потом просто взял — и на середине гневной тирады разрыдался. Когда он кое-как успокоился, уткнувшись в плечо Ликаону, то срывающимся голосом рассказал о Серене — единственной сестре из его семейки, которая отнеслась к приведенному в дом бастарду по-доброму.
Один из этих двух дней в году был завтра. Точнее, уже сегодня — часы, извлеченные Ликаоном из кармана, показывали, что перевалило за полночь.
— Благодарю, мисс Вивиан, вы очень помогли, — Ликаон слегка склонил голову, а следом попытался аккуратно разжать ее пальчики. — Я пойду, уже поздно.
Вот только она лишь крепче вцепилась в лацканы его жилета и привстала на цыпочки, чтобы прошипеть в лицо:
— Даже не думайте искать его в одиночку! Я иду с вами!
— Я даже не уверен, что он действительно будет там, госпожа, — Ликаон, безусловно, покривил душой, поскольку теперь был именно что уверен. Хьюго ни за что не пропустит день рождения Серены. И как только он сам не вспомнил?..
Но он мог просто купить побольше кофе и поехать на кладбище прямо сейчас, чтобы подождать там Хьюго сколько потребуется. Тащить с собой Вивиан он не собирался.
— Но вы не знаете адрес квартиры, я вам его не скажу, если не возьмет с собой, — решительно выпалила Вивиан, выкладывая свой последний козырь. Вся напускная манерность, наверняка перенятая от Хьюго, слетела с нее, как шелуха, и она осталась просто юной девушкой, тревожащейся за единственного близкого человека.
Ликаон попытался бы отговорить ее еще раз, если бы Вивиан внезапно и решительно не поддержали оба прокси.
— Мы пойдем все вместе! — заявила Белль и тут же бросилась к вешалке за своей сумочкой.
— И еще нас есть машина, так будет быстрее, — а это предложил уже Вайз.
У Вивиан засияли глаза, и она наконец отпустила Ликаона, чтобы прижать кулачки к груди, и воскликнула:
— Великолепнейший Фаэтон, вы… вы… спасибо вам огромное! Вы самые замечательные!
Ликаон устало вздохнул и смирился. Им понадобится еще больше кофе.
***
На кладбище в этот час, естественно, было совершенно пусто. Белль болтала с Вивиан, отвлекая ее от негативных мыслей, Вайз перекидывал из руки в руку термос, а Ликаон… Ликаон старательно заставлял себя не думать, что будет делать, если Хьюго так и не появится.
С каждым часом потребность поговорить, разрешить все их недопонимания, извиниться, в конце концов, становилась все нестерпимее. Как в юности, когда терпение и самоконтроль еще не стали для него привычкой. Когда Хьюго мог вывести Ликаона из себя парой метких фразочек — и так же быстро заставить успокоиться, просто потрепав за ухом.
Вдалеке показался знакомый склеп, и Ликаон, сам того не заметив, ускорил шаг. Спохватился он лишь, когда его окликнул задыхающийся Вайз, и, обернувшись, увидел, как он и Белль пытаются отдышаться, уперевшись руками в колени. Вивиан держалась получше, но тоже дышала учащенно.
— Прошу прощения, господа прокси, мисс Вивиан, — покаянно склонил голову Ликаон и все же взял себя в руки.
К склепу они подошли уже спокойнее. Кованая дверь оказалась приоткрыта; Ликаон инстинктивно принюхался и, почуяв знакомый запах — Хьюго за все эти годы не изменил любимому одеколону с нотками черного перца и полыни, сейчас к нему примешивался аромат лилий — рванул дверь нараспашку и решительно шагнул в склеп.
Вместо Хьюго он увидел лишь лежащий на крышке каменного гроба телефон и букет алых паучьих лилий в мраморной вазе у надгробия. В тот раз, когда Хьюго рассказал о Серене, он упомянул, что она любила именно их, а не обычные белые. Тогда у них, конечно же, не было денег на такие роскошные цветы, зато сейчас…
Пока Ликаон, застыв и погрузившись в воспоминания, разглядывал лилии, под его локтями с двух сторон поднырнули девушки и добрались до подозрительного телефона первыми. Вивиан тут же без сомнений ввела пароль, разблокируя его с одной попытки, и уставилась в экран. Белль пристроилась рядом, и Ликаон, мимолетно порадовавшись своему росту, склонился у нее над плечом.
В сообщениях самой популярной соцсети был открыт черновик неопубликованного пока поста с несколькими прикрепленными файлами.
«Не хороните «Пересмешников» раньше времени! Не зря же их называют фантомными ворами — призраки доставляют неприятности и после смерти. Их лидер еще даст о себе знать, никаким Рэйвенлокам от него не избавиться. А вот от них, по моему мнению, избавляться уже пора. Только посмотрите и послушайте, чем занимаются в свободное время Хартман и Эдмунд Рэйвенлок!
Нью-Эриду, не заслужили ли мы избавление от такого высшего света?»
На превью одного из видео Ликаон с первого взгляда опознал склад, на котором проходило задержание. Массивный кристалл с Жертвой, множество вооруженных людей вокруг и два представителя клана Рэйвенлоков на переднем плане, прямо перед кристаллом. Судя по ракурсу, снимали откуда-то сверху. Было еще несколько аудиофайлов, и когда Вивиан включила проигрываться первый из них, зазвучал немного нечеткий, но вполне узнаваемый голос Эдмунда Рэйвенлока, обсуждающего с кем-то место, где будет лучше выпустить новорожденную Жертву для большего количества жертв.
Четыре минуты аудио еще не проигрались до конца, когда Вивиан вдруг резко подняла глаза на Ликаона и отпрыгнула в сторону, прижимая телефон к груди.
— Это нужно немедленно опубликовать! Я не дам вам его стереть!
Ликаон лишь поспешно поднял руки открытыми ладонями вперед, демонстрируя, что не собирается ничего делать.
— Почему вы думаете, что я захочу его стереть, мисс Вивиан? — спокойно спросил он, впрочем, догадываясь и сам. У Хьюго наверняка находилось не одно, и не два ласковых слова в его адрес. Про его предательство и работу на мэра он Вивиан явно рассказывал.
Подтверждая его мысли, Вивиан нахохлилась и агрессивно высказалась:
— Раз в интерноте до сих пор нет новостей об аресте этих двоих, значит мэр решил придержать их. А вы работаете на мэра!
Логики ей было не занимать, умная девочка. Воспитанница и соратница Хьюго, которая верит в него до последнего, без сомнений и колебаний… Ликаон немного ностальгически улыбнулся.
И она в самом деле была права: еще вчера он, пожалуй, и правда попытался бы отобрать телефон, даже понимая, что оригиналы записей все равно оставались у Хьюго и помешать ему что-то опубликовать на самом деле не вышло бы. Но хотя бы задержать, предупредить мэра, чтобы успеть подготовить опровержение и подать все в более выгодном свете.
Еще вчера…
— Мастер прокси, подскажете, как добавить в этот же пост файл из другого источника? — спросил Ликаон, принимая решение. Он достал свой телефон и включил видео разговора мэра с Рэйвенлоком, которое записал в участке Собеза перед тем, как все же уничтожил кассету.
У Вивиан от удивления опустились руки с телефоном, но когда разговор дошел до сделки, она резко зашипела, оскалив зубы — и Ликаон непроизвольно вздрогнул. Хьюго делал точно так же, когда бесился. И тогда его нужно было обхватить за плечи и уткнуть лицом в шерсть на груди, чтобы не дать натворить глупостей… Посмеиваясь про себя от того, как мило такой оскал выглядел с мелкими человеческими зубами. И где только Хьюго завел эту звериную привычку?
Тем временем Вайз сориентировался быстрее всех. Открыв камеру на найденном в склепе телефоне, он попросил Ликаона включить видео с начала, записал новое с экрана и прикрепил к посту.
— Так даже лучше, не будет никакого шанса отследить твой телефон по цифровой метке на изначальном видео, — пояснил он Ликаону. — А этот явно одноразовый, вынем батарейку и выбросим по пути домой.
Вивиан страстно закивала и внезапно широко зевнула. Следом за ней по цепочке зевнули Белль и Вайз, лишь Ликаон сдержался. Вайз потянулся открыть термос с кофе, но Ликаон мягко удержал его за запястье и отобрал термос.
— Мисс Вивиан, вы теперь можете быть уверены, что Хьюго жив, не только с моих слов. Почему бы вам не вернуться обратно в прокат вместе с господами прокси, чтобы спокойно выспаться? Уверен, Хьюго найдет вас в ближайшее время.
Вивиан замотала головой, но тут же снова широко зевнула. Ликаон прекрасно понимал, что происходит: адреналиновое напряжение отпустило и теперь организм требовал отдыха. Ей точно не стоило торчать в холодном склепе черт знает сколько времени.
— Вив, Ликаон прав, — поддержала его Белль. — Поехали к нам.
И Вивиан уступила; наверняка не последнюю роль сыграло, что теперь это предложил Великолепнейший Фаэтон.
Ликаон проводил троицу до ворот кладбища, помахал рукой вслед удаляющейся машине и немедленно направился обратно в склеп. Его план дождаться Хьюго, сколько бы это ни заняло времени, оставался в силе.
Начал накрапывать мелкий дождь, и видимо от влаги запах одеколона Хьюго стал острее, когда Ликаон добрался обратно до склепа. Налив кофе в крышку термоса, он опустился ну ступеньки спиной к гробу и приготовился набраться терпения. Горьковатые ароматы черного перца и полыни окутывали его, заставляя мысленно снова возвращаться в прошлое.
Вот только его ожидание закончилось куда раньше, чем он рассчитывал. Наверное, не прошло и получаса, как сверху из-под купола склепа раздалось раздраженное:
— Оваций ждешь? Рукоплесканий восторженной публики? — и перед ним с грацией кошки приземлился Хьюго. — Благодарностей, о мой герой?
Ликаон смотрел на него сверху вниз и не мог насмотреться. Казалось бы, они виделись меньше чем два дня назад, но… Хьюго был таким красивым.
— Тот пост в телефоне. Кого ты проверял, меня или Вивиан? — поинтересовался Ликаон, чтобы немного отвлечь себя.
— Вивиан понятия не имела о могиле Серены, — Хьюго смотрел на него, как на идиота.
— Но пароль от телефона ввела она.
— Ты бы тоже ввел, — пожал плечами Хьюго. — Ты же не забыл дату основания «Пересмешников»?
От этих слов снова накатили сожаления. Все эти годы порознь Ликаон старательно убеждал себя, что не скучает, что поступил правильно, по совести. Что так будет лучше. Что у «Пересмешников» не было будущего. Но в последние несколько дней все эти самоубеждения просто в одночасье перестали работать. Правда о прошлом, изменившееся мнение о мэре — все, во что Ликаон верил, рассыпалось в прах. А Хьюго…
Хьюго оставался почти прежним: и по характеру, и даже внешне на самом деле мало изменился.
Или, может быть, Ликаон снова с удовольствием занимался самообманом, ища привычное в меняющейся реальности.
Он все равно готов был рискнуть.
Не поднимаясь на ноги, Ликаон плавно, насколько позволяли протезы, переместился, замирая перед Хьюго на одном колене. Тот всегда любил театральность и драматичность, хотелось надеяться, что и сейчас их оценит. Склонив голову и сцепив руки за спиной, Ликаон просто позволил себе выговориться, надеясь, что искренности будет достаточно:
— Ты был прав, я в самом деле недостаточно доверял тебе в прошлом. Дядя Джек однажды говорил со мной наедине и предостерегал о том, что ты можешь пойти по пути злодея. И я поверил его словам больше чем тебе, моему другу. Да, именно я первым предал нашу клятву, даже не попытавшись тебя выслушать. Еще и договорился с Мэйфлауэром за твоей спиной. Ты во всем был прав. За все это я прошу у тебя прощения, хоть и понимаю, что простить такое непросто. И я очень хотел бы попробовать исправиться и все же научиться заново тебе доверять.
От тишины, последовавшей за этой тирадой, у Ликаона звенело в ушах. Хьюго ничего не говорил, но и не двигался, не пытался уйти или хотя бы ударить в ответ — словами или просто кулаком. И лишь спустя тридцать ударов сердца Хьюго фыркнул, резко отвернулся, мазнув длинными волосами и краем пижонского шарфа по кончикам ушей Ликаона, и немного сдавленно спросил:
— Долго репетировал, чтобы не забыть такую речь? Раньше они тебе вечно не давались.
— Чистый экспромт, — с натянутым смешком ответил Ликаон, поднимая голову. В царившем в склепе полумраке он не мог быть уверен, даже со своим волчьим зрением, но, кажется, острые уши Хьюго слегка покраснели.
Хьюго так же резко развернулся обратно, скрестил руки на груди, глядя на Ликаона сверху вниз — не мигая, напряженно, как будто ожидая, что тот сейчас встанет, скажет, что пошутил и уйдет. Ликаон выдержал его тяжелый взгляд, не дрогнув.
Тогда Хьюго раздраженно закатил глаза, схватил его за идущий чуть ниже горла ремень портупеи и дернул вверх со словами:
— Вставай, хватит уже изображать из себя кающегося грешника на исповеди!
В первый момент Ликаон не поддался, и Хьюго дернул сильнее, но внезапно зашипел и разжал левую руку, прижал ее на миг к груди; потянуло кисловатым запахом боли. Вот тут-то Ликаон подорвался на ноги, перехватил Хьюго за запястье и ощутил под рукавом слои эластичного бинта.
Хьюго, чья вторая рука в новой позе оказалась прижатой к груди Ликаона, изогнул бровь, глядя с легким удивлением.
— Потянул при приземлении в каверне, — пояснил он то, о чем Ликаон догадывался. — Но по крайней мере ты встал.
— Прости, я неудачно толкнул тебя?.. — покаянно спросил Ликаон, и заработал раздраженный тычок пальцем в грудь.
— Ты теперь будешь самобичеванием заниматься по любому поводу?! Ах, я в молодости ошибся! Ах, Хьюго никого не убивал! Ах, мэр оказался не святым человеком! — возмутился Хьюго, вырывая запястье. Следом он вцепился в незакрепленный ремешок намордника и потянул за него, заставляя Ликаона опустить голову. — Или только со мной как с хрустальной вазой вести себя будешь? — процедил он сквозь зубы.
— Я очень виноват перед тобой, — Ликаон старался сохранять спокойствие; у него не было больше права злиться на Хьюго.
— Да, виноват! Но я предпочту и дальше с тобой ругаться, а не любоваться на твои поникшие, будто у нашкодившего щенка, уши, — свободной рукой Хьюго дёрнул его за означенное ухо — но не больно, а почти ласково, немного щекотно.
В какой-то момент этого безумного разговора руки Ликаона незаметно опустились Хьюго на талию, мягко удерживая того на месте, не давая отодвинуться. Теперь, от этой щекотки на ухе, пальцы у него рефлекторно дернулись, сжимаясь чуть крепче, когти кольнули кожу Хьюго сквозь тонкий шелк рубашки, и тот в ответ вздрогнул, резко замолкая и задерживая на миг дыхание.
Не к месту вспомнилось, как юный Хьюго, когда болела голова, любил укладываться к Ликаону на колени, напрашиваясь на массаж. И как он точно так же вздрагивал и задерживал дыхание, когда когти задевали кожу.
Вот только теперь Ликаон стал старше и хоть немного, но опытнее. И пряную, острую нотку, просочившуюся в запах Хьюго, больше не принимал за страх или опасения.
Нет. Хьюго это возбуждало.
Все это промелькнуло у Ликаона в голове за мгновения. Он с шумом втянул носом воздух, чтобы убедиться — ему не померещилось. Хьюго в ответ широко распахнул глаза, кажется, догадываясь, что он ощутил, резко опустил руки и попытался отстраниться. Вот только Ликаон больше не собирался его отпускать.
Снова слегка сжав когти, он с негромким рыком уткнулся Хьюго носом под ухом и с наслаждением вдохнул снова. По тонкой бледной коже пробежали мурашки от холодного, мокрого прикосновения, и плечи у Хьюго напряглись. Но пряность возбуждения в его запахе стала лишь насыщеннее. И еще через пару мгновений он снова схватил Ликаона за намордник, заставил поднять голову, бесконечно долгое мгновение что-то искал в его глазу, а после сам, первым, с жадностью впился в губы.
Людям обычно было неудобно целоваться с тиренами со звериными чертами лица, но Хьюго это, кажется, вовсе не смущало. Он игриво лизнул один из клыков, погладил языком ребристое небо, и Ликаон снова рыкнул, приоткрывая рот шире. Потом осторожно прикусил Хьюго за нижнюю губу, добиваясь приглушенного стона, и медленно повел руками вниз. Хьюго в ответ легонько сжал зубам его язык, и Ликаон, подхватил его под бедра и поднял, прижимая к себе еще ближе, заставляя развести ноги. Хьюго снова застонал, на мгновение обмякая, но потом резко сжал его бока коленями и, крепко вцепившись в оба уха, оттянул от себя.
— Только попробуй продолжить здесь, — сбившееся дыхание ни капли не мешало ему командовать. И он не показывал ни капли сомнений, что Ликаон его послушается. — Не на могиле Серены.
Ликаон коротко проскулил, зажмурился, но все же медленно разжал руки, позволяя Хьюго встать на ноги. Однако не удержался и еще раз ткнулся носом ему в шею, делая длинный вдох. Хьюго снова дернул его за уши, но на этот раз опять почти нежно, и Ликаон наконец покорился и отступил на шаг.
— Прости, я… — он зажмурился, пытаясь взять себя в руки.
— Да хватит уже извиняться, я серьезно! — резко, взбешенно рявкнул Хьюго, заставляя его распахнуть глаз. Лицо у него было такое раздраженное, что никто бы и не заподозрил, чем Хьюго занимался минуту назад если бы не покрасневшие, припухшие губы. Ликаон прикипел к ним взглядом и непроизвольно облизнулся. — Я, конечно, мечтал об извинениях все эти годы, но, оказывается, ты выглядишь слишком жалким!
Ликаон проглотил очередное «прости», но Хьюго закатил глаза, точно все равно услышал его.
— Черт с тобой, можешь считать, что прощен! Пошли, — решительно бросил он, быстрым, уверенным шагом выходя из склепа, ставшего подмостками их сегодняшней драмы.
Ликаон как на поводке последовал за ним. Впрочем, через пару минут молчания, когда они приблизились к воротам кладбища, он все же не выдержал, и сказал Хьюго в спину:
— Агентство «Виктория» больше не будет сотрудничать с мэром. Я объявлю ему об этом завтра утром.
Хьюго, коротко оглянувшись через плечо, заметил:
— Не торопись так, лучше немного подождать реакции общественности. И ссылаться потом на этот пост. Иначе он заподозрит, что именно ты слил видео.
— Я могу просто сказать, что меня даже не было рядом с допросной. Я уничтожал запись и понятия не имею, кто мог зайти туда в мое отсутствие, — предложил объяснение Ликаон, вполне логичное с его точки зрения.
Хьюго снова оглянулся, почти незаметно замедлил шаг, и Ликаон лишь на второй раз осознал, что может ведь нагнать его и пойти рядом.
Хьюго, при всей своей любви к театральности и длинным пафосным монологам, в действительно важных делах зачастую бывал на редкость немногословным. Хорошо, что Ликаон еще не успел совсем позабыть язык его невербальных намеков. Он просто давно не практиковался…
В один широкий шаг оказавшись рядом, он, секунду поколебавшись, обхватил Хьюго рукой за талию, приобнимая, мягко притягивая ближе. Хьюго покосился на него, приподняв бровь, но чужую руку не сбросил, лишь усмехнулся углом рта.
— Тонкости тебе по-прежнему не хватает. И врать толком не умеешь. Сплошная прямота и грубая сила, — продолжил он, демонстративно сморщив свой острый нос, но исходящий от него запах… Запах его по-прежнему не растерял пряных, опьяняющих ноток возбуждения.
— Для тонкостей есть ты, — сказал Ликаон. Ему очень хотелось бы добавить «у меня есть ты», но… Хьюго ведь так и не ответил на его извинения. Воспринимать всерьез ту брошенную в запале фразу Ликаон не собирался.
— О, да, просто удивительно, как ты за эти годы без меня не пропал, — фыркнул Хьюго, сворачивая к ближайшей к кладбищу многоэтажке.
Первый подъезд, код из четырех цифр, бесшумно открывшаяся дверь… Хьюго шагнул в темноту, развернулся к Ликаону лицом — а в подъезде за его спиной загорелась лампочка, подсвечивая его светлые, артистично растрепанные волосы, как будто награждая нимбом.
О, нет, ангелом Хьюго никогда не был, однако, Ликаон, внезапно заколебавшись, замер на пороге подъезда. В самом деле, на что он рассчитывал? Куда они спешат? Пока что нет никакого «у меня есть ты». Ему еще долго нужно будет вымаливать прощение, доказывать, что изменился. И вспыхнувшая страсть, грубоватые поцелуи и осторожные полуобъятия — кривое отражение неслучившегося в их юности — мало что меняли.
— Я… мне нужно предупредить коллег, что нам предстоит сменить работодателя. А тебе стоит связаться с мисс Вивиан и прокси. Они все очень сильно за тебя волновались, — пробормотал он, отворачиваясь. Однако, не успел он сделать и двух шагов, как его окликнули.
— Ликаон! — его имя в губ Хьюго звучало одновременно как самое грязное ругательство и самый изысканный комплимент. Он замер на полушаге, не позволяя себе обернуться. — Вивиан сейчас наверняка спит. Я позвоню ей утром. Но если ты все еще любишь тот странный чай, похожий на заваренное сено, у меня тут как раз завалялась пачка. Все не знал, кому его споить.
Не сдержавшись Ликаон негромко, коротко засмеялся от такого нелепого повода, но все же с облегчением обернулся. И замер, буквально парализованный от представшего перед ним вида.
Хьюго оттягивал полураспущенный узел галстука вниз одним пальцем и нешироко, но очень искушающе, усмехался, а в расстегнутом вороте его рубашки уже виднелась ямочка между ключиц, которую Ликаону немедленно захотелось вылизать. Только едва заметно подрагивающие кончики острых ушей выдавали, что не один Ликаон здесь не уверен в себе и волнуется.
Точно зачарованный, Ликаон сделал шаг обратно, и улыбка Хьюго мгновенно стала откровенно торжествующей. Впрочем, он заслужил этот триумф. Потому что отныне Ликаон намеревался при любой возможности демонстрировать, как он ценит Хьюго.
Начать он готов был прямо сейчас.
***
Пожалуй, никогда прежде Ликаон так не радовался предусмотрительности Хьюго, снимавшего квартиру на первом этаже. Дверь открывалась отпечатком пальца, так что они мигом ввалились внутрь, не прекращая целоваться.
Ликаон снова сжимал талию Хьюго, легонько царапая когтями его спину, и на этот раз тот больше не пытался его остановить. Он наощупь принялся расстегивать намордник Ликаона, потом взялся за пуговицы жилета, а сам Ликаон все никак не мог разжать руки, чтобы помочь ему.
— Ты бы знал, как горячо на тебе смотрятся все эти ремни, подтяжки для рукавов и даже сбруя на хвосте, — пробормотал Хьюго, на секунду отрываясь, и продолжил торопливо искать застежки портупеи.
Из уголка губ у него по щеке тянулась ниточка слюны — целоваться с тиренами все же было сложнее, — и Ликаон жадно слизнул ее. Провел носом дальше по щеке, шумно выдохнул ему в ухо, сдувая волосы, скользнул шершавым языком до острого кончика — ухо дернулось прямо у него под губами. Ликаон довольно заворчал, осторожно сжал тонкий хрящик между клыками и снова шумно выдохнул через нос. По шее Хьюго пробежали мурашки, и он повернул голову, подставляясь сильнее.
— Диван, — бормотнул он, принимаясь подталкивать Ликаона в грудь одной рукой, а второй зарываясь в шерсть на горле. Его пальцы так уверенно и ласково, так приятно принялись почесывать под челюстью, что Ликаон как самый послушный пес бездумно двинулся назад, куда направляли. Если бы не протезы, у него точно подломились бы ноги от удовольствия прямо тут, и он рухнул бы на пол, подставляя под почесывания еще и живот. А пока он держался на ногах и даже умудрился дернуть зубами воротник рубашки в сторону, чтобы облизать и прикусить такую сладкую кожу над тонкой ключицей, вызывая у Хьюго очередной короткий стон. Ликаона так повело от нехитрого удовольствия, что ткнувшийся под колени край дивана стал неожиданностью.
Потеряв равновесие, он рефлекторно взмахнул руками, отпуская Хьюго, и упал спиной назад. Хьюго остался стоять — встрепанный, с покрасневшими ушами и губами, лишившийся пижонского пиджака и с полусъехавшей с одного плеча рубашкой. Когда он взялся за один конец окончательно развязавшегося галстука и медленно, соблазнительно потянул, Ликаону стало так жарко, что он готов был дышать, по-собачьи вывалив язык.
— Как бы сексуально не смотрелась твоя сбруя, я в ней запутаюсь. Раздевайся сам, — приказал Хьюго резко, принимаясь расстегивать рубашку. Ликаон куда быстрее расстегнул и стащил с плеч свои жилет и рубашку, потянулся к ремню брюк и лишь тогда в голове немного прояснилось.
Прикрыв глаз, он досчитал до трех и, почти срываясь на рык от накатившего разочарования, ответил:
— Я не сниму штаны пока на мне боевые протезы. А протезы я могу отсоединить только дома.
Шорох одежды Хьюго прекратился, и спустя еще несколько секунд Ликаон не выдержал и открыл глаз обратно. Хьюго пока не успел снять рубашку и сейчас медленно, задумчиво поглаживал себя по губам кончиком указательного пальца и разглядывал его, склонив голову к плечу. Потом решительно тряхнул волосами и насмешливо заявил:
— Что ж, значит придется импровизировать! Один раз у тебя же сегодня получилось. Доверишься на второй раз партнеру?
Ликаон без капли сомнений кивнул — и Хьюго, кажется, даже на миг растерялся от такого безоговорочного согласия. Но быстро взял себя в руки и отдал следующую команду:
— Расстегивай и спускай брюки, потом развернись и обопрись на спинку.
Ликаон так спешил выполнить приказ, что едва не упал. Вот только Хьюго не засмеялся, а негромко застонал — похоже, он был доволен открывшимся видом.
— Хороший мальчик, — шепнул ему прямо в ухо Хьюго, стремительно прижавшись к спине, и у Ликаона дернулся из стороны в сторону хвост от новой вспышки инстинктивного — совершенно животного — удовольствия. Хьюго с восторгом рассмеялся, запустил пальцы в шерсть у основания хвоста и с силой почесал, заставляя Ликаона сильнее прогнуться, почти опускаясь грудью на спинку дивана.
Второй рукой Хьюго без колебаний скользнул вперед, на живот, и ниже, обхватывая уже крепко стоящий член. Провел вверх-вниз, сжал пальцы у основания, на зачатке узла, но даже не смог их сомкнуть — и с громким стоном прижался всем телом к спине Ликаона, отодвигая хвост в сторону.
Тут же на его член опустилась вторая рука, и так Хьюго наконец смог обхватить стремительно набухающий узел полностью. Ликаон задыхался, его потряхивало; еще ни с кем раньше он не возбуждался так резко и неумолимо. Уже сейчас он осознавал, что во время оргазма никак не сможет удержать узел.
— Хьюго, я не… — попытался предупредить Ликаон, но Хьюго не дал ему договорить.
К уху снова прижались обжигающе горячие даже сквозь шерсть губы, и Хьюго прошептал:
— Чш-ш-ш-ш, я импровизирую.
Его пальцы наконец снова задвигались вверх и вниз по члену, размазывая обильную смазку, щекоча уздечку, пробегаясь по краю головки, поглаживая устье уретры. Смазки было так много — как часто бывало у тиренов — что его пальцы скользили без малейшего сопротивления. И это было так хорошо, что Ликаон вцепился зубами в обивку, чтобы не рычать в голос.
Он был так близко, что, когда Хьюго внезапно полностью убрал руки, Ликаон не выдержал и возмущенно рявкнул, оглядываясь через плечо:
— Хьюго! Ты… — но замолчал, увидев почему тот остановился.
Хьюго, расстегнув собственные брюки, быстро водил рукой, покрытой смазкой самого Ликаона, по члену. Закушенная губа, разлившийся по щекам лихорадочный румянец, затвердевшие розовые соски, мелкающие между полами расстегнутой рубашки, и жадно расширившиеся зрачки выдавали, что от его самоконтроля тоже остались лишь крохи.
— Все еще импровизирую, — пробормотал он; дыхание его страшно срывалось, и вышло почти невнятно.
Ликаон смотрел как завороженный, но еще через пару движений Хьюго со стоном убрал руку со своего члена. Зато немедленно дернул Ликаона за хвост, закидывая тот к себе на плечо, потом надавил между лопаток, заставляя снова опуститься грудью на спинку дивана, и коснулся второй рукой между ягодиц. Нерешительно помедлил мгновение, но когда Ликаон лишь с готовностью подался навстречу, толкнулся внутрь.
Хьюго растягивал его быстро и уверенно, выдавая имеющийся опыт. Потом, после всего, Ликаон позволит себе сожалеть о том, что в юности они так и не испытали друг с другом свой первый раз, но прямо сейчас его все более, чем устраивало.
Он всего однажды бывал в этой позиции, обычно его немногочисленные партнеры ждали от него ведущей роли. Но с Хьюго он больше не испытывал ни малейших колебаний, полностью доверяясь. Отдаваясь.
— Ликаон? — наконец, задыхаясь, с вопросительной интонацией простонал Хьюго.
Ликаон уже мог лишь рычать и тихо подвывать, полностью поддавшись удовольствию. Но тут он все же собрался и рявкнул в ответ:
— Хьюго! — надеясь, что тот все поймет.
Когда Хьюго вошел, прижимаясь еще ближе, Ликаон вскрикнул, напрягаясь всем телом. Приятно, так приятно, что хотелось орать в голос или кусаться. Самоконтроль окончательно ускользал из пальцев. В другой позе, лицом к лицу, Ликаон уже не удержался бы и оставил свои метки на шее или плечах Хьюго, но сейчас, к счастью, мог покусать лишь диван.
Хьюго, поймав ритм, отпустил его бедра и снова схватился за член и за хвост, окончательно сводя Ликаона с ума. Буквально нескольких движений хватило, чтобы узел резко набух и затвердел, под резкий выдох-возглас Хьюго, и Ликаон кончил так сильно, что потемнело в глазу.
Хьюго еще двигался, все резче, неровно, спазматически сжимая пальцы на узле — и еще сильнее продлевая удовольствие Ликаона. Он снова содрогнулся, выплескивая последнюю порцию спермы, и наконец обмяк одновременно с Хьюго.
Хьюго буквально распластался у него по спине, пытаясь отдышаться. Ликаон с трудом разжал пальцы; когти продырявили обивку, так что наружу полез наполнитель. Он представил, как вцепился бы с такой же силой в Хьюго и порадовался, что они вынужденно выбрали для первого раза именно эту позу.
— С душем у тебя тоже возникнут проблемы, — пробормотал наконец Хьюго, приподнимаясь. Он медленно вышел и подтолкнул Ликаона перевернуться на спину. Не глядя ему в лицо, он отвернулся. — Не шевелись, я принесу полотенце.
Ликаон глубоко вдохнул, выдохнул и решительно встал следом, застегивая брюки. Больше никаких недоговорок и недопониманий. И плевать на испачканные штаны. Он встал в дверях ванной, глядя Хьюго в спину, и спокойно сказал:
— Думаю, в юности я был в тебя влюблен. Сейчас, пожалуй, пока нет, но если мы не разбежимся опять — я чувствую, что мог бы влюбиться снова. И да, если это было неясно из моих действий и извинений: я не хочу разбегаться.
Хьюго выключил кран и, не оборачиваясь, спросил подозрительно ровным голосом:
— Вот так просто?
— Если ты меня правда простишь — то да, просто, — легко согласился Ликаон.
Хьюго в ответ фыркнул, наконец развернулся и кинул Ликаону в грудь мокрое полотенце.
— Что ж… так и быть, я подумаю о том, чтобы нанять твое агентство, когда «Пересмешникам» понадобиться легальная помощь, — неуловимо повеселевшим тоном сказал он, а затем многозначительно посмотрел вниз. — А ты пока подумай о более удобных протезах. Или штанах.
Ликаон молча поймал сползающее полотенце и резко швырнул его в ответ Хьюго в лицо, заставив возмущенно зафыркать. Впрочем, радостно виляющий хвост выдавал Ликаона с головой.
Несмотря на все будущие проблемы, прямо сейчас он был счастлив.