Chapter Text
-1-
Я бы никогда не поверил, что мы разбежимся после стольких лет совместной жизни. Когда всё только начиналось, когда мы купили ту карту на Юге, когда строили дом, покупали кур, лошадей, ульи и прочее, мы рассчитывали на тысячу лет как минимум — если повезёт остаться в живых, конечно.
Нет, не было никакой крупной ссоры и мы не взращивали в сердцах усталость и ненависть друг к другу. Просто так получилось. Началось активное освоение Юга, а это значило — нужно больше луа-телепортов и нужно больше людей для починки уже имеющихся. Джейн пропадал на своих халтурках целыми сутками. А я был прикован к домашнему хозяйству и не мог охотиться за вещами, как прежде. Со скуки я увлёкся резьбой по металлу. Потом гончарным делом. Я слепил штук сто горшков с неевклидовой геометрией. Большую часть расстрелял в своих ежедневных упражнениях на меткость. После этого я начал задумываться о том, чтобы взять у Локлана пару уроков вязания.
В последний раз Джейна не было дома две недели, по сети он был недоступен. И тут в один прекрасный день брякает струна над дверью — он заходит на кухню. Как ни в чем не бывало. Я так ему и сказал.
— Я работал на картах, граничащих с Востоком. Стоило предупредить тебя, там нет сети. Мне... очень жаль.
— Не знаю даже, как сказать тебе об этом, — ответил я. — Но я почти ничего не заметил. Я звонил тебе всего раза два.
— А я тебе... — Он смущенно умолк. Но оба мы знали, как заканчивается эта фраза.
Кухню залил золотой закатный свет, высвечивая каждую щербину на обеденном столе, каждую соломинку корзин с овощами, бликами заслоняя лица на фотографиях нас и наших друзей: я отдыхаю на стоге сена, смоля сигарету с отрешенным взглядом; Джейн с покрасневшими от солнца голыми плечами оперся на лопату, его рот возмущенно приоткрыт — я зачем-то помню, что в этот момент он попросил меня перестать документировать его страдания и помочь наконец с прополкой; Момо с неизменным чинариком в зубах, улыбается с закрытыми глазами, пританцовывая у граммофона; Эйч Пи показывает средний палец, не глядя в камеру; осатаневшая Фло распаковывает свой подарок на день рождения, который мы запрятали в пятнадцать коробок, одна меньше другой; снова Эйч Пи, я и мрачный мокрый Эл Джи с потекшей по лицу тушью — мы стоим под дождём, потягивая пиво, но не все из нас поместились под навес автобусной остановки. И моя любимая, где Джейн уснул лицом на столе, а я, тоже задремав, расквасил лицо по его плечу.
Я бездумно коснулся пальцами прохладного стекла.
— Я всё ещё люблю эту кухню, — сказал я. — Люблю закаты на ней. Люблю это море. Люблю то, как мы тут всё устроили. Люблю тебя.
— Я тож...
— Погоди. Я люблю всю эту ботву, но не ты один тут кочевник до мозга костей. Ещё немного, и я с резьбы сойду. Я лепил горшки. Я вырезал решетки. Я сделал это, в конце концов. — Я извлёк из карманного измерения кривой стеклянный мухомор и брякнул на стол. — Да, зрение не обманывает тебя. Я стал глиномесом.
— Стеклодувом, Делл.
— Плевать. А кроме этого — с утра до вечера — огород, куры, пчелы. Меня не тяготило это всё, когда хозяйством занимались мы оба. — Я поднял на него взгляд. Его единственный глаз тоскливо потемнел, встретившись с моими глазами. — Ты тоже сбегаешь от этого, так?
Джейн вздохнул:
— Мне не нравится, как это обернулось. Я просто. Ну. Загорелся работой. Как десятки лет уже не горел. Мы нашли новый кластер между Югом и Востоком, и предполагаем, что за ним лежит целый неизведанный регион. Между картами вне кластера минимум связи, традиционные луа-методы не работают. Я забываю о еде, я хочу работать и говорить о луа с утра до вечера. Я чувствую себя... востребованным. Первопроходцем. Но я не хочу, чтобы моё вдохновение причиняло тебе боль. Ты...
— Осади, — снова перебил его я. Больше всего на свете мне хотелось обнять его — таким растерянным я во веки веков его не видел. Но что-то внутри останавливало меня даже от того, чтобы сделать шаг навстречу. — Ничего страшного не случилось. Мы оба прокисли тут и оба хотим побывать первопроходцами. Никакой трагедии нет. Ты займешься своей работой. Я — своей.
Джейн неуклюже шаркнул ногой по полу. Так и не решившись шагнуть ко мне.
— Кур продадим? — без эмоций уточнил он.
— И пчел. Коня я возьму с собой.
— И я своего. Куда собираешься?
— На Фронтир.
Он невольно улыбнулся.
— Мы так и не нашли время побывать там вместе снова.
— Жизнь длинна, — с напускной легкомысленностью отмахнулся я, хотя внутри всё кричало: бросай свои долбаные телепорты и поехали вдвоём. От горьких мыслей меня немного отвлёк Уиспер, запрыгнувший на стол. Он выразительно вздохнул и уставился мне в глаза, как привык делать, чтобы выпросить лакомство.
— А как же Уиспер? — спросил Джейн, почесывая коту темечко. — Я не могу взять его с собой. Эта мразь Гаскойн любит стрелять по зверям.
— Я тем более не рискну. Но за ним наверняка присмотрит Кэткинс.
— Звучит неплохо, — кивнул Джейн. После этого мы надолго замолчали, не глядя друг на друга. Не обещая новых встреч, не обязываясь переписываться. Так же молча поужинали парой часов позже. Потом я завалился спать с Уиспером в охапку, а Джейн, не прощаясь, вновь отправился к телепорту.
Больше мы не виделись. Покупателей он нашёл, пока я спал, и оставил мне букет незабудок на тумбочке. А ещё голосовое сообщение:
"Я ушёл. Береги себя и. Ну. Если что..."
* * *
ДЛЛ: Есть халтурка. На Фронтире.
Момо на Западе, как я и думал. Он тут же перезванивает. По неизвестной мне причине он ненавидит переписываться.
— Salut, Делл. Рад тебя слышать! Как охота? Буду откровенен — я ненавижу этот maudit Фронтир, но если тебе нужна помощь, я готов выдвигаться хоть завтра. В чём работа?
— А я и сам пока не знаю, — говорю, — но знаю одно: я был в шаге от того, чтобы научиться вязать. Охоты никакой уже давным-давно. Я так заржавел, что стал спать по двенадцать часов в сутки. Так что, если твоя дирижерская карьера терпит...
— Ммм, — тянет Момо не то с сочувствием, не то с осуждением. — А как там Джейн?
— Не хочу наглеть, но попрошу тебя об одной вещи: мы не говорим о нём. Ни слова.
— Вы что...
— Нет, мы не ссорились.
— Может, ты...
— Я уже сказал, что не хочу говорить об этом.
— Если тебе...
— Нет, я не чувствую себя несчастным и покинутым.
— Я могу...
— Мы, конечно, можем выпить. Но без болтовни об амурной ботве.
— D'accord, — сдаётся наконец Момо. — Когда и где?
— Завтра в пять вечера в МТТ.
* * *
ДЛЛ: Есть халтурка. На Фронтире.
С третьей попытки я выцепил Эйч Пи — на Востоке. Не ожидал.
ХП: здаров. как ты там, я думал ты сдох
ДЛЛ: Я тебе писал в прошлом месяце.
ХП: мож ты тем же вечером перданул и откинулся едва кпк погас. откуда мне знать
ХП: по поводу халтурки. я б с удовольствием, друг. но так невовремя это все. блин. извини
ХП: правда неудобно пиздец. я застрял с элджи и его командой. мы тут полгода клепаем штуку одну. надеемся что это поможет с рагдолами. у нас уже получилось оживить рагдол мелкого одноклеточного дерьма как ее. дифузия? инвазия?
ДЛЛ: А тебе, смотрю, не привыкать застревать по полгода в чужих домах.
ХП: да пошел ты
ХП: но правда твоя. хозяйство на джейна оставляешь?
ДЛЛ: У него своя халтурка. Мы продали живность. Будь другом, навещай иногда нашу карту. Так, на всякий случай.
ХП: без проблем. буду менять пароли раз в неделю чтоб никто не залез. удачи. если прижмет проблемами, пиши, брошу все и прибегу
* * *
ДЛЛ: Есть халтурка. На Фронтире.
Сообщение отправляется с десятой попытки. Как-никак Венатор находится почти в космосе, а на вышке в Бигсити сеть ловится хреново.
ФЛО_ХОЧЕТ_СПАТЬ: Делл!!! О, ща
Фло тоже не любитель переписок. Почти сворачиваюсь в клубок, чтобы полами куртки защитить КПК от свистящего на высоте ветра. Она дозванивается до меня только через пять минут.
— Йо! Как вовремя, блин!
Я фыркаю.
— Чё такое?
— Эйч Пи сказал: как невовремя, блин.
— С кем поведёшься, ага, — усмехается Фло. — Но я реально рада, что ты меня набрал. Забери меня из этого адища, по-жа-луй-ста! Венатор бедствует сейчас, новых Скаутов мало спавнится в этом году. И, короче, выкатили платные курсы по стрельбе и паркуру для всех, кого ни попадя. В КТУ тоже курсы типа для всех, знаю, но проще среднего Солдата научить квантовой физике, чем учёных из Мезы паркуру. Я задолбалась.
— Фло хочет спать, — говорю.
— Ещё как! Чё за халтурка-то?
— А вот телепортнись завтра в пять вечера в МТТ, и узнаешь.
* * *
Почти всем нашим животным имена придуманы мной. Потому что звери твари простые, как и я. А я бы с ума сошел, если бы меня звали, не знаю, Максимилиан, ну или Гелиогабал, как обозвал своего бедного коня Джейн.
Кот у нас тихий, спокойный, редко повышает голос — так он и получил свое имя. А коня моего звали тоже без затей — Расти, потому что по цвету его шкура напоминала мне лист ржавого алюминия. А еще у него была белая звездочка во лбу и черная, как сажа, грива. Он мог покрыть пятьдесят миль за час. Это лучший конь на свете! И он мой.
Конечно, в реалиях Констракта не так много мест, где можно вдоволь насладиться ветром, свистящим в ушах. Но гигантский Фронтир просто создан для этого. Так мне думалось вплоть до того момента, когда мы втроём телепортировались на точку назначения, и я вспомнил, что вместе с нами едет и Момо.
— Делл, почему ты с лошадью? — нервно спросил он, держась от Расти футах в десяти и приняв позу готовящегося к старту бегуна. Словно поняв его, Расти недовольно дернул ушами. Момо вздрогнул всем телом.
— Потому что я говорил об этом вчера в МТТ, обалдуй, — сказал я. — Поездка верхом.
— Я полагал, что ты имеешь в виду неуглубление во Фронтир! Что мы будем gratter la surface, пройдёмся по верхам! — Момо умоляюще округлил глаза. — Ещё же не поздно оставить это... животное на каком-нибудь постоялом дворе? И арендовать "Ягуар"? Как тогда?..
— Хрена с два, чел! — возмутилась Фло, поглаживая морду Расти. — Если я и сунусь на постоялый двор, то только за лошадью, на которой буду скакать весь день, пока меня не стошнит! Это, типа, половина причин, по которым я согласилась. Ты реально хочешь заглушить всё ковбойское удовольствие пердежом бензина? Посмотри на эти прекрасные коричневые пейзажи, сраные перекати-поля, эту мутную речку-вонючку, эту жухлую траву, кишащую клещами...
— Ты точно на моей стороне? — засомневался я.
Пока мои спутники торговались с владельцем "Перевала", я курил, стоя по колено в траве и провожая взглядом текучие облака, влекомые ветром. Их тени ползли по земле, перескакивая полосу подорожника, нетронутого колесами телег и "Ягуаров", и, словно в ответ на их движение, травинки шуршали, склоняясь и окуная кончики в дорожную пыль. Я был здесь... сорок два года назад, если правильно помню. Снова и снова я мысленно спрашивал у себя: Фронтир изменился с тех пор? И не находил ответа. Ведь сорок два года назад мне не было дела до танца облаков на ветру и тому подобного. Я думал о деньгах. Я думал о том, как странно ведет себя Момо. Я неприлично много думал о Джейне, тогда — просто незнакомом чудаковатом Солдате, который нас нанял.
И неприлично много думаю о нём сейчас. Чудак он был, чудак и остался. К черту его. У него смех звучит по-дурацки. И он моет руки и нож после того, как нарежет каждый отдельный овощ. Разве можно так разбазаривать воду?
— Йо, — осторожно прозвучало слева. Фло мягко взяла меня под руку. — У тебя такая рожа, будто ты готов накромсать облака на стейки.
— Мы закончили, — сообщил Момо, взяв меня под правую руку. — И вот что, Делл. Никаких ядовитых комментариев, никаких тупых шуточек, никаких косых взглядов. Я под вашу maudit ковбойскую дудку плясать не собираюсь.
Они заставили меня повернуться, чтобы увидеть то, что находилось за моей спиной.
— Нон, блин, — сказал я.
— Oui, — сказал Момо.
— Ты требуешь невозможного, партнёр, — сказал я. — Проси чего угодно, но не этого.
— Я то же самое ему говорила, — сказала Фло. — На что ты надеялся, пижон?
Фло выбрала себе норовистую арабскую кобылку неземной красоты — её пышной блондинистой гриве и драматичным ресницам можно было только позавидовать. К Фло у меня не было вопросов. Будет сама расчёсывать свою новую подружку на привалах. По крайней мере, это можно назвать лошадью.
Момо же...
— Давай договоримся, — сказал я. — Ты не запрещаешь мне ядовитые комментарии, тупые шуточки и косые взгляды. А я тебе пять тысяч дам.
Двухколесный велосипед.
— Я не нуждаюсь в деньгах, goujat sans coeur, — сказал Момо. — Я нуждаюсь в простом человеческом уважении. И в транспорте, который не откусит мне половину руки.
Не просто велосипед, а "пенни-фартинг". Я видел такие только в цирках.
— Ну тогда просто отвешивай мне подзатыльник каждый раз, — попросил я. — А деньги нам пригодятся, чтобы купить булавы, которыми ты будешь жонглировать.
Момо так треснул меня по затылку, что зубы клацнули.
Вот и договорились!
* * *
Я до сих пор не знал, чего хочу, и во что втянул своих друзей. Но был бесконечно благодарен им за то, что они нырнули в это таинственное Никуда вслед за мной, без сомнений. Они не задавали лишних вопросов, только Фло чересчур старательно косилась на мой Оружейник, когда я снимал перчатку — там, вокруг металлической фаланги безымянного пальца, обвился светлый колосок резьбы. Это было мое обручальное кольцо, и оно будет всегда со мной, что бы ни случилось. А Момо выбирал моменты, чтобы остаться со мной наедине, наливал нам вина, потом, явно собираясь начать откровенную беседу, внимательно вглядывался в мое лицо, бормотал: "Oh, va te faire foutre" и заговаривал о музыке.
Мы подстраивали лошадиный шаг под транспорт Момо, двигаясь неторопливой рысью. Но мне и без того перехотелось бешено скакать по Фронтиру. Он как будто беспомощно замер, охваченный осенью. За неделю мы не встретили ни одного праздно шатающегося наемника вроде нас. Никаких переселенцев. Редкие кафе и гостиницы молча стоят, в окнах горит свет — но никаких темных силуэтов постояльцев, ни одного пьяницы не вылетело из дверей. Мы миновали второй северный телепорт, считавшийся проблемным, — и от сердца немного отлегло: живой трудяга его чинил. Точнее, живая. Пулеметчица по имени Людмила, о которой Джейн очень тепло отзывался, на плече перетаскивала раму высотой в два собственных роста, с любовью укладывала массивные спирали луа, неожиданно нежным сопрано напевая что-то про "ekho drug druga". Словно добродушная повариха за лепкой крендельков. Увидев меня, она помахала ручищей в резиновой перчатке:
— Привет передают тебе, utyonock!
Я улыбнулся потрескавшимися от холода губами, помахав в ответ. Хотя мне хотелось немедленно спешиться и забросать ее вопросами. Кто передает? Работает ли она на новом кластере? Как там Джейн? Какого черта он не уходит из головы?
— Как-как она его обозвала? — шепнула Фло, склонившись к Момо.
— Неоперившимся детенышем утки, — буркнул тот. — Oui, Делл у нас тот еще гусь.
— Но зато я еще не видел гусей в местных цирках, — сказал я. — В отличие от лягушек.
Момо бешено завертел педали, пытаясь догнать меня и дать подзатыльник.
Так мы и продолжали свой бессмысленный путь, согреваясь глупыми шутками, кострами и погоней друг за другом. Многие потенциальные наниматели даже разговаривать с нами не желали. У них не вызывала доверия наша компания: вечно сонная Оранжевая Фем-Скаут, Красный Инженер, не умеющий даже возвести турель первого уровня, и Черный Шпион на цирковом велосипеде. Но никто из нас не жаловался. Шли мы сюда не за деньгами, а за стужей багровых закатов, зловещим плеском волн Вакана, беспокойным сном под треск пылающих сучьев. Момо признался, что почти весь состав его ансамбля сорвался на участие в очередном Космическом Фестивале, наплевав на грядущий концерт в честь столетия с начала Эры Осознанности. Как раз незадолго до моего сообщения.
— Ой, да хренососы они все, — беззаботно сказала Фло, причесывая Саур-Крим — свою лошадь.
— "Хренососы", — мрачно передразнил Момо. Он курил уже пятую сигарету, тяжело оперевшись локтями о колени. Мы устроили небольшой привал, прежде чем продолжить путь к Иглэнду — местному военному лагерю, обороняющему Фронтир от опасных тварей. — Хренососание-то я переживу. Но это значит, что никакого концерта для меня. Кто выступит? Я, три барабанщика и Пиро с треугольником? Делл, ты какой по счету бургер жрешь?
— Не знаю... Пятый? — Я пожал плечами и завернул остаток в тряпицу. — Ты все равно больше полутора не съешь, а у Фло аллергия на свинину.
— Полутора? Я не собираюсь доедать за тобой, fils de...
— Тихо! — перебила нас Фло, перестав чесать и без того идеально уложенную гриву своей кобылки. Протяжный резиновый хруст. Подумаешь. Осенним вечером Вакан затягивает тонкой коркой льда. И вот она трещит. Ничего удивительного.
— Ну лед на реке, — сказал я, пряча левую руку в рукав правой — мысль о глубокой холодной воде под этой коркой невольно вызвала у меня озноб. — Он всегда так делает.
— Но зачем? — Фло наморщила тонкий курносый нос, сдвинув брови. — Он лежит. Ветер до воды не дотянется. Чё ему неймется? — Она вдруг вскочила. — И какого черта мы тут делаем? У меня на месяц было расписание занятий для целой группы семи Айзеков Кляйнеров из Мезы. И вот я взяла отпуск за свой счет. Чтобы что?
— Ну ты сама ответила на свой вопрос, — заметил я.
— Ну... Ну типа да. А вот ты! — Фло обернулась ко мне, ее глаза гневно сверкали. — Почему ты молчишь о своих причинах? Мерзнешь и молчишь! Никому не пишешь, не звонишь, не ноешь, не ржешь! Ты... развелся?
— Во-первых, нет, во-вторых, какое твое де...
— Это и моя ответственность как подружки жениха! Одного из.
Вставая, я чувствовал смутную злость. Это мое дело, молчать или нет. Это его дело — уйти и оставить мне сообщение о том, что он ушел. Просто взял и ушел.
— Фло. Ещё раз. Это не твое собачье дело. Я же не вмешиваюсь в твои отношения с Фрэнком, хотя он уже лет пятьдесят считается твоим "бойфрендом" и не более, — процедил я. И мгновенно пожалел об этом, увидев ее побледневшее лицо. — Прости. Я не хотел.
— Да ты... — Она сжала кулаки, шагнув ко мне. — Да я... я хотела тебя свидетелем позвать, а ты...
— Опусти кулаки, я не собираюсь тебя бить в ответ, — сказал я. — Свидетелем чего? Твоего статуса вечной невесты? Ах да, у вас даже помолвки не было.
— Друзья мои, — робко вставил Момо. Он стоял спиной к нам, напряженно уставившись на застывший Вакан. — Прервитесь на минутку, s'il vous plaît...
— Заткнись! — хором крикнули мы и вновь обернулись друг к другу.
— Я не должен был говорить этого, — сказал я. — Но это же правда. Я просто пытаюсь сказать, что мне неприятно, когда ты лезешь в это. Так же, как стало неприятно тебе, когда полез я. Некоторые нарывы лучше не вскрывать.
Её большие синие глаза от обиды казались черными.
— А ты не думал, чувак, чё тебе неприятно? Это потому что он тебя бросил, да? Бросил, потому что ты глупый... дурацкий... дурак!
— Лёд! — крикнул Момо, хватая нас за плечи. Не знаю уж, что он пытался сделать. Заставить лечь и закрыть головы руками? Оттащить нас от Вакана? Напомнить о простом правиле, которое когда-то в нас намертво вбили во время пребывания в Иглэнде?
Ночной Вакан — твой враг.
Толстые струи черной воды пробили лед с легкостью, рванулись вверх щупальцами, лоснящимися в свете луны, закрыли её собой, упираясь в невидимую твердь. Рухнули на берег, погребая нас под собой, утягивая в стылую безвоздушную тьму. Я успел осознать только испуганное ржание Расти и Саур-Крим, хватку тонких пальцев Фло на моем запястье, скольжение седой прядки Момо по моей ладони, его стремительно удаляющееся лицо, искаженное в крике. Я пытался позвать его, но черное щупальце вторглось в мою глотку и обвило обожженные легкие.
* * *
Сложно сказать, в какой момент я прекратил дышать. Может, теперь мы дышали водой. Может, мы и вовсе умерли. Я старался не анализировать происходящее. Фло тоже была... жива? и так вцепилась в мою руку, что потом наверняка останутся синяки. Я схватил ее за другую руку, сомкнув пальцы Оружейника и игнорируя то, как скривились от боли ее губы. Боковое зрение ужасалось глубинам, обманчиво мягким и текучим шипам, которыми ощерилось течение, огромным рыбам со светящимися мертвыми глазами. Рыбы просто останавливались, глядя на нас, а потом разворачивались, вплетая свои скользкие тела в поток и преследуя нас. Но мы пялились только друг на друга, безмолвно шепча извинения и задаваясь одним вопросом: где теперь Момо?
Рыбы оставались далеко позади вереницей мертвенно-бледных светлячков, тьма сгущалась. Случайные вспышки новых участников каравана выхватывали то червивые колтуны водорослей размером с колесо трактора, то смутные очертания человеческих лиц — мгновенно тающие в воде. Потом мы вообще перестали видеть что-либо и просто вращались в ледяном мокром вакууме, чувствуя лишь хватку рук друг друга и невыносимое жжение в легких.
А потом открылись глаза.
Черные, вполне человеческие глаза, охваченные сетью багровых сосудов, без эмоций смотрели в никуда. На каждом из этих глаз можно было построить пару домов — такие огромные они были. А под ними спятившим кружевом пенился по краям круглый провал, куда нас и несло ускорившееся течение. Снова непроглядная тьма. А потом — удар. Я врезался в что-то скользкое, но твердое. Острая боль пронзила плечо. Надеюсь, просто вывих. Мы рухнули на слизистую мягкую поверхность, причем все это время я ухитрялся сберечь от ударов дрожащую в моих объятиях Фло. Поток сухого, зловонного воздуха раздирал легкие, мы долго не могли откашляться, выблевывая остатки черной жижи. Наконец я услышал мучительный хриплый вдох Фло и ощутил, как она повалилась на спину рядом.
— Чел, ты как? — просипела она.
— Чудно, — сообщил я и выкашлял особенно большой сгусток. После чего рухнул без сил. В плечо как будто кто-то ритмично забивал бесконечный гвоздь. Мы долго молчали, пытаясь прийти в себя. Поверхность под нами вздымалась и опадала, вздымалась и опадала. Где-то в вышине стоял низкий гул воздуха, еле различимый ухом, но ощутимый нервами. Казалось, что они зудят под кожей, и хотелось просто исцарапать грудь в клочья, чтобы прекратить это.
— Прости, короче, — нарушила молчание Фло.
— И ты прости.
— Я типа... сама давно сказала Фрэнку: не смей делать мне предложение, пока не накопим лишний миллион. Я просто мечтаю о супер-крутой свадьбе.
— А я сам сказал Джейну, что он может пропасть на сколько угодно времени в этой своей экспедиции. Пока я отправляюсь на поиски приключений, — сказал я.
— Ну и заебись ты приключение нашел, — хихикнула Фло. Я тоже было засмеялся, но это быстро перешло в вопль — я скрутился клубком, не зная, куда девать пострадавшую руку.
— Чё такое?..
— Плечо... — В следующую секунду я ощутил, как ее пальцы осторожно ощупали его — на удивление, не причиняя ни малейшей боли.
— А, ясно. Добро пожаловать в мою рутину. Ща будет ад на секундочку. — Она резко вправила кость, и на мгновение мир перед глазами действительно взорвался адской вспышкой. А потом неприятных ощущений как не бывало, словно их раз — и перерезали ножницами. Я поднялся на ноги, раскачиваясь — каблуки утопали в слизи, зажег фонарик и помог встать Фло. Кружок света показал нам тюрьму из плоти и костей, в которой мы оказались. Ничего особенного. Поймай рыбу, разрежь, увеличь в сотни раз — увидишь то же самое.
— Ты как будто не шокирован, — заметила Фло, убрав за ухо неровно стриженую челку.
— Скажем так, это не первое мое родео. — Я светил по сторонам, безуспешно пытаясь определить, в какой стороне пасть существа. — Пару лет назад нас с Эйч Пи на охоте проглотил кит.
— И вы молчали? Как вы выбрались? — Фло положила руку на мое плечо, и мы наугад двинулись по одному из направлений.
— А мы и не выбрались. Кита выловили... наши конкуренты.
— Ммм. Теперь поняла, почему этот чертов сплетник Эйч Пи о таком даже не заикнулся ни разу.
Долгое время пейзаж вокруг нас не менялся — всё тот же раздражающий гул воздуха, арка из ребер, каждое из которых и два человека не смогли бы обхватить руками, мышечная ткань трепещет за полупрозрачными мембранами, под ногами хлюпает и чавкает. Потом по пути начали попадаться как пожелтевшие от старости голые кости, так и относительно свежие трупы, не успевшие еще потерять человеческий облик. Одежды на них не было, а у некоторых не хватало и зубов. Пальцы Фло сильнее стиснули мое плечо, но она не проронила ни слова.
Луч фонарика внезапно уткнулся в то, чего тут точно быть не должно. За обрывком мембраны был очень хреново спрятан участок чугунной трубы с вентилем. Мы безмолвно разглядывали его. Вот теперь можно начинать бояться.
— А я вот думаю, — шепотом заговорила Фло. — Не раздевает же эта хреновина людей перед тем, как сожрать?
Мой слух уловил... человеческие голоса. Я знаком велел ей молчать. Теперь и она услышала. Не сговариваясь, мы двинулись на звук, стараясь ступать бесшумно. Судя по эхо, беседа велась в большом каменном зале. Какого Сэма Хилла? Теперь я вообще отказываюсь что-либо понимать.
— ...двоих только. Лягушатник улизнул. Ну и хрен с ним! Там горячая Оранжевая цыпочка! Чур я первый с ней поиграю!
— А лошади? Я не видел, чтоб их захватило! Кто у руля был? Браден? Ты огребаешь, Браден. Цыпочка — это хорошо, но нахрена нам Инж? Что с него взять?
— Парочку ногтей вырвать, если жив, и он тебе с поклоном свою карманку вывернет. Вдруг есть чем поживиться там.
— А я хочу его сожрать, у него бочка мясистые. Цыпочку тоже можно сожрать, когда ей дырки раздолбаем до некондиции.
— Она ж тощая! Ну на бульон сгодится.
Пресвятая подливка! А не поторопился ли я с продажей кур? Я покосился на заострившийся профиль Фло. К счастью, страха в её глазах не было — они пылали яростью, а губы были плотно сжаты. Да, это та самая боевая подруга, с которой можно и в огонь, и в воду, и в пищевод чудища, и в пещеру каннибалов. Это первая хорошая новость. Вторая — что Момо, судя по словам этих отморозков, живехонек, и лошади наши тоже.
Я ткнул пальцем в бок Фло и жестом показал за спину. Мы попятились — так же медленно и осторожно. Когда мы перестали слышать голоса, Фло остановилась:
— Огребает сегодня не только Браден. Ты согласен со мной?
Я с поклоном выхватил из карманного измерения её бейсбольную биту — "Бостонский раздолбай":
— Только для тебя. И заметь, без вырванных ногтей.
* * *
Посоветовавшись, мы решили как можно дальше уйти от предполагаемого зала. На чужой территории следует быть осторожным втройне. Кто знает, какое оружие и местечки для засад у них там есть. Мы могли только устроить засаду сами.
Что мы знаем? Во-первых, судя по голосам, это выходцы из Фортресса. "Поиграть" с Фло хочет Скаут, врезать Брадену (явно Подрывнику) — Солдат, а сожрать меня — Пулемётчик. Замечание про бульон отпустил вроде бы Снайпер. Не удивлюсь, если у них тут собран фулл-хаус. Во-вторых, у них есть возможность управлять этим монстром, хотя он живой.
— Синтет, поди, — сказала Фло, пока мы шагали по пищеводу. — Но больно здоровый. Кто его вообще... мог слепить вот так?
Догадка меня как громом поразила. Я остановился:
— У Черной команды была подводная база. Может быть, это от них биомашина осталась?
— Эта мерзкая штука реально в их стиле, — согласилась Фло. — Но ведь они мертвы. Остались только клоны, которым не по приколу их... философия. Но кто мешал части из них прикинуться хорошими парнями?
Мы растерянно поглядели друг на друга. Победа над командой BLK и их жестокие делишки — все это под ворохом прошедших лет казалось просто страшной сказкой на ночь. Это даже смешно и наивно звучало: жестокая Черная-черная команда из трехметровых Гигантов на своей жестокой черной-черной базе. Вот только мне до сих пор порой снились кошмары: как через меня пропускают ток, пока мочевой пузырь не выдерживает. Как наклоняют мою голову к пламени, кипящему в сопле огнемета. Как у Джейна взрываются глазные яблоки. Как я пытаюсь зажать кровоточащую рану на его горле, пока его слабеющие пальцы касаются моей щеки. Как мне отпиливают руку, угрожая за малейший писк причинить ещё более мучительную боль Джейну. Я растопырил пальцы левой руки, глядя на родинку у основания большого пальца. Не моя это родинка, и рука не моя. Донорская, за бешеные деньги. Как и глаз Джейна.
— Блядь, — сказала Фло. — Нет. Пожалуйста. Только не снова.
Я сжал ее похолодевшую ладонь:
— Мне тоже страшно стало. Но добивать паразитов надо, Фло, иначе колония возвращается. Каждую личинку, каждое яйцо. И знаешь что? Не имеет значения — Черные, Синие, Красные, да хоть Салатовые в Розовый Горошек. Они уже убили кучу народа и хотят убить нас. Так давай постараемся и заберём с собой в ад их всех.
— Да, ты прав. — Она слегка улыбнулась, сжав мою руку в ответ. — Но знаешь чё? Давай лучше постараемся сделать так, чтобы в ад отправились только они.
— Тоже верно. Будем верить в лучшее. Что ты вернешься к обучению Кляйнеров паркуру.
Фло застонала.
— Я передумала, давай умрем!
Кажется, мы уперлись в логичный тупик — дальше шел резкий подъем пищевода на пути в рот-насос. Я огляделся. Прятаться особо негде. Разве что вскрыть одну из мембран и заслониться ею, как долбаной душевой занавеской. Так мы и сделали, постаравшись как можно сильнее вжаться спинами в мышечную ткань существа и спрятаться за одной из костей. Мы мгновенно оказались с ног до головы покрыты вонючей темной кровью. И вообще воняло это место адски. Примешивались и миазмы от полуразложившихся трупов людей, которые не были съедены по черт знает каким причинам. Гурманы, мать их.
Вот кто-то коллективно шлепает по слизи, не скрываясь. Мы затаились. До нас долетел разговор:
— Всё посмотрели. Где?
— Браден, говна кусок, они все-таки были живыми? Какого хрена ты их не утопил или придушил?
— Ну этсамое, там баба. С бабой игратца будем.
— Она не обязательно должна быть живой для этого, дебил.
— Таким ушлепкам только мертвая и даст, — почти беззвучно прошептала Фло. Я зажал ноздри пальцами, чтобы не фыркнуть от смеха.
— Ну даже если живые. Куда делись? Уплыли? Не смеши.
Сквозь мутную завесу мембраны я кое-как различил силуэты Пулеметчика, Подрывника и Солдата. Они были Красными. А значит, мы горошины с одного стручка.
Некоторые переселенцы из Фортресса воспринимают Констракт как огромную игровую площадку, где можно всё. Из-за этого нас, мёрков, коренные жители и недолюбливают скопом. Сам я родом был с режима Учебки, мы не убивали себе подобных каждый день — роботы не в счет. Может, это накладывает печать на личность, а может, и нет — не скурвился же мой названый брат Эйч Пи, Синий Инженер с одного из самых агрессивных режимов — Царь горы. Он, конечно, тот еще козел, но добро от зла отличает.
Фло постучала ногтем по моему плечу и показала мне три пальца. Я кивнул. Одними губами она произнесла: Хэви. Ясно, на мне остальные. Я медленно стянул перчатку с Оружейника, перенаправляя в карманное измерение и тут же открепляя от пояса лассо. По металлической ладони уже в предвкушении драки забегали голубые искорки. Фло коснулась острия одного из гвоздей, которыми была утыкана ее бита. Но пока мы выжидали — хотели удостовериться в том, что их тут действительно трое.
— Никуда они отсюда не денутца, — сказал Браден, остановившись и уперев руки в бока. — Не бузите. Как будто эт первый раз, как к нам живчики падают. Мне мож нравитца, когда баба бодрая, сопротивляетца.
— Я тоже люблю, когда живчики бодрые, когда я объедаю их бочка! — прогудел Пулеметчик, озираясь по сторонам. — Где они? Где этот жирненький Инженер?
В этот миг Фло рванулась вперед — оранжевый метеор пролетел над ним, со смачным "чавк!" вонзив как минимум дюжину гвоздей в лысую башку. Но этого было недостаточно — Пулеметчик ухитрился поймать Фло за щиколотку и швырнуть об костяную стену. Та, кувыркнувшись через голову, снова вскочила, небрежно утерев кровь из уголков рта.
— Баб-храааа... — Браден не закончил фразу — мое лассо захлестнуло его глаза, а заспавненная в Оружейнике дисковая пила завершила начатое, срезав полголовы аккурат по линии еще приоткрытого в изумлении рта. Вот он и огреб! На радостях я позабыл про Солдата, и он напал на меня со спины. Это случилось мгновенно — как будто грузовик сбил меня с ног и навалился всем весом. В бедро вонзилась кирка, но адреналин пока не дал осознать боль в полной мере. Пила отлетела в сторону, за ней — оторванная кисть Оружейника, провода всё еще искрили в агонии. Солдат рывком перевернул меня на спину, врезал в скулу. В глазах потемнело.
— Не выебывайся, просто сдохни! — заорал он мне в лицо, прыская на меня слюной. Его пальцы сдавили мою шею. — Сдохни... сдохни уже... — Он ещё несколько раз ударил меня кулаком. С каждым ударом его багровое от ярости лицо все больше покрывалось брызгами крови из моего рта и носа. Потом он вырвал из моей ноги кирку и замахнулся.
Нечеловеческими усилиями я оттолкнул свое сознание с границы обморока. И вложил все силы в удар левой рукой. Кулак расквасил ухо Солдата, потом выбил ему глаз, попросту раздавив его, как виноградину. Пока он выл, баюкая глазницу, я поднялся на ватные ноги. Лассо лежало ближе, чем пила. Я подобрал его. Мимо меня пронесся рычащий Пулеметчик, решетя слепыми выстрелами потолок. А на темени его балансировала на корточках Фло, обрушивая все новые и новые удары всюду, куда могла дотянуться.
Солдат наконец выпрямился, с хрустом расправив плечи.
— Ты ничто, — процедил он сквозь окровавленные зубы. — Ты сопля, плевок. Что ты о себе возомнил? Таких, как ты, я сотни ломал об колено.
— Дай угадаю. Они были из картона? — сказал я. Череп раскалывался, болью отдавался каждый вдох, в глотку как будто терку затолкали, а из раны на бедре струилась кровь. Но разум снова был холоден, считывая направления его движений по малейшему напряжению мышц. Лассо затянулось на бычьей шее, я выверенным рывком повалил Солдата на землю. Пока он пытался ослабить давление веревки, хватая ртом воздух и расцарапывая горло, я подобрал Оружейник и подсоединил обратно, чтобы вновь получить доступ к карманному измерению. Он смог порвать веревку. И вновь несся ревущим локомотивом в мою сторону. Но на этот раз я был готов, легким движением руки выхватив из своих запасов дробовик. Выстрел взорвал ему брюхо, добавляя к мясному пейзажу ошметки кишок. Солдат замедлился. Сделал еще пару неуверенных шагов, машинально засовывая внутренности обратно. И рухнул на колени.
— А я хотел сэкономить патроны, мясник ты этакий, — сказал я, глядя на него сверху вниз. — Кого ты там, еще раз, собирался об колено сломать?
— Радуйся, пока можешь, недоносок, — прохрипел он. — Думаешь, небось, что ты лучше меня? Посмотрим, как ты запоешь... заняв наше место... вспомнишь мои слова через годик, когда будешь доедать затраханный труп своей шлюшки-подружки... поймешь, что третьего не дано, здесь ты можешь либо убить, либо умереть...
Я выстрелил ему в лоб:
— Ну вот ты и умер.
— Йо, — раздалось сзади. Я обернулся. Растрепанная Фло в изодранной куртке сидела на багровом месиве, которое когда-то было Пулеметчиком, и тяжело дышала, опершись локтем на биту. — Я была немного занята до этого, но концовку заценила. Кинематографичненько.
— Спасибо, — сказал я. — А ты просто зверь. Тут ещё посмотреть надо, кто кого доедать будет.
Фло смущённо хихикнула, с истинно девичьей скромностью заправляя за надорванное ухо мокрую от крови прядь. Мы разрезали на ленты мою рубашку и наложили тугую повязку на мое бедро. Я болезненно хромал, но передвигаться мог. А Фло заклеила скотчем и перевязала свои раны и порезы. Аптечка осталась у Момо — на привале я ему передал её, чтоб он выпил таблетку от головной боли.
Мы двинулись обратно, в сторону зала. Фло шагала пружинисто, готовая в любой момент взвиться в воздух. Я перезарядил дробовик и держал его снятым с предохранителя, целясь перед собой, — было уже не до экономии патронов. Вот и забрезжил бледный, безжизненный свет люминесцентных ламп. Мы притормозили, прислушиваясь. В тишине, сливаясь с монотонным гудением приборов, раздавалось чавканье. В какой-то момент раздался треск костей. Как бывает, когда у куриного окорочка отрываешь голень от бедра. Только гораздо, гораздо громче.
Я не хотел знать, что это за птичка.
— У тебя нет гранат? — шепнула Фло. Я помотал головой. — Хреново. Давай думать.
Шептались мы недолго. Идея пришла к нам на удивление быстро и казалась даже забавной. Хоть и требовала жертв. Первым делом придется передать часть своей энергии тулгану. Мы отступили, присели на дно.
— Надеюсь, это не выкачает из меня последние силы, — пробормотал я. — Тот Солдат меня здорово помял. Ладушки, поехали.
Маленькие машинки, думать о маленьких машинках...
объект — бетон — блок
объект — бетон — колесо
объект — бетон — колесо
объект — бетон — колесо
объект — бетон — колесо
объект — металл — ось
объект — металл — ось
Вот и машинка. Вот и поехала... куда-то...
Фло ткнула меня кулаком в ребра:
— Не смей отключаться, чувак!
Я встряхнул головой:
— Перед глазами всё кружится. С размером угадал?
— Угу... — Фло тяжело вздохнула. Обняла свой КПК в синем чехольчике с чайками. — Прощай, верный дружбан. Знаешь, я ведь купила его на первую зарплату препода...
Включив камеру и настроив трансляцию на мой КПК, мы примотали скотчем КПК Фло к машинке из бетона. Встали, глядя на эту конструкцию в мрачном молчании.
— Выдюжишь? — тихо спросила Фло, похлопав меня по плечу.
— Выбора нет. — Я прикрыл глаза, мысленно задавая машинке вектор движения. Она вздрогнула на месте, потом еще раз. И поехала в сторону зала.
Пожалуй, мне даже повезло, что и она, и КПК долго не протянули. Но мы с Фло успели увидеть достаточно на моем экране. Огромный отсек со стенами, выложенными гранитными плитами, куча разных приборов, холодильники, гора оружия. За столом Снайпер и Скаут поедают явно женскую запеченную ногу. Чуть поодаль Инженер листает журнал. Он и заметил нашего маленького шпиона. Последнее, что мы увидели — как разводной ключ стремительно вырастает в поле зрения камеры, хруст и тишина.
Итак, их тоже трое.
Поднялся шум. Грохот перекапываемой кучи оружия. Мы поспешили повторить трюк с мембраной. К счастью, они оказались настолько тупы, что выбегали по одному. Сперва Скаут, которого я заарканил, а Фло завершила дело битой. Потом Снайпер, которому я разнес голову выстрелом. Инженер же не спешил выходить. Мы переглянулись, и Фло стащила с руки одну из перчаток. Осторожно наклонившись, швырнула ее в сторону отсека. Та мгновенно была изрешечена очередью из турели. Ненавижу, блядь, Инженеров.
Сквозь затихающее жужжание барабанов раздался его голос:
— У меня есть вода и еда. А что есть у вас?
— Трупы твоих дружков, — крикнул я. — Больше они никого не сожрут. Поплачь об этом.
Инженер усмехнулся.
— Да срать я на них хотел. Теперь вся добыча будет доставаться мне. Можете сами их сожрать. Без пресной воды все равно долго не протянете.
Повисла натянутая тишина. Инженер все еще посмеивался. Наконец, спросил:
— Ты небось там тоже турель поставил, партнер? Думаешь, я настолько тупой, что выйду отсюда?
— Да, — сказал я. — Ты именно что тупой. Ты даже не представляешь, насколько. Ты мог бы построить долбаную подлодку. Вместо этого сидишь, чешешь жопу и жрешь человечину.
— Мог бы, да лень. Ты мне пытаешься мораль читать?
— Нет, просто сообщаю, что ты тупой.
Я сел, обхватив голову руками. Вот и тупик из тупиков. Мимо турели и муха не пролетит. И что теперь? Фло села рядом.
— Слушай, чувак, — сказала она. — У меня есть план. Чертовски рискованный. Мы, возможно, погибнем. Но если мы ничего не сделаем... Все равно погибнем, только медленнее и мучительнее. Ты... ты ж мне доверяешь?
— Больше, чем себе, как видишь. — Я печально хмыкнул. — Говори.
— Ты... можешь заспавнить ещё один лист металла? Ростом с меня. Чтоб я могла его нести, и он мог сдерживать пули какое-то время...
— Фло, ты звезданулась?
— Другого выхода нет. У меня хватит сил на один последний рывок. Славный рывок. И то же самое от тебя требуется. — Глаза Фло лихорадочно горели. Она сжала мои плечи. — Я лучше сдохну, чем буду есть трупы. Если я не справлюсь, ты... тоже... быстро...
Это как поставить на одно число в рулетке диаметром с Колизей. Это безумие. Но я уже знал, что соглашусь на любое предложение Фло, едва она заговорила о плане. Что ж.
На всякий случай. Прощай, домик в кольце бесконечного моря.
Прощай, Уиспер. Прощай, Расти.
Прощайте, все-все друзья и приятели, которых мне повезло обрести на своем чертовски долгом и одновременно чертовски коротком пути.
Прощай, Джейн...
объект — сталь — щит
* * *
Глаза заволокло алой пеленой. Я перестал чувствовать ноги. Мертвенный холод медленно, но неумолимо полз выше. Дно пищевода синтета упруго ударило по затылку. Я видел мир перевёрнутым. Казалось, что Фло взмыла вверх — мелькнула и пропала. Валькирия в окровавленных джинсах и кедах, с щитом наперевес. Время замедлилось для меня, но я понимал, что на самом деле она развила самую бешеную скорость, на которую способна. Всё для последнего, славного рывка. Пулеметная очередь растянулась в пространстве звука басовитым ревом. Визги рикошетов казались ревом доисторических ящеров. У меня начали отказывать руки, но даже распоследней клеточкой кожи на голове я ощущал каждый удар пули по щиту.
Прошла тысяча лет. Чччввваааккк — с таким звуком мог погружаться гигантский валун в озеро лавы. Еще две тысячи лет я не слышал ничего, кроме этого чччвааакккк. Неужели правда... ничего... Или звон металла о металл врос в мой слух, стал неслышимым?..
— Дддееелллллл... ооотттмммееенннааа...
Этот голос... Он как будто женский...
— Ооотттмммееенннууу жжжииивввооо дддееелллаааййй...
Как фонарик во тьме. Я зацепился за него, пока холод не добрался до последнего уголка моих мозгов.
отмена
— Ооотттмену делай! Думай: отмена! Ну! Ну давай!
По жилам словно разлилась та лава, что мерещилась мне. Часть влитых в тулган сил вернулась. Я даже смог приподняться на локтях, хоть пока и мало что понимал и чувствовал себя так, будто пробудился от столетнего сна. Турель молчала. Фло ковыляла из отсека, придерживая простреленную руку. Она улыбалась во весь рот, а по щекам так и катились слезы. Она рухнула в мои объятия. Я ничего не спрашивал. Просто дал ей выплакаться. Она совершила что-то славное. Пока не вспомнил, что. Она заслужила полчаса слабости.
* * *
ДЛЛ: 20546/16799 мы глубоко под водой на базе подводных пиратов. Выпей стаканчик за их упокой, где бы ты ни был. А за наш не пей.
Сижизмон_Дювивье (ансамбль "Беркана"): Вы живые! Я чуть с ума не сошел! Как ты? Как Фло?
ДЛЛ: Мы в порядке. Только мечтаем об отбивных и картошке. А Фло хочет спать, как водится.
ФЛО_ХОЧЕТ_СПАТЬ: ...
Сижизмон_Дювивье (ансамбль "Беркана"): Представляешь, я ездил на твоем ужасном коне! Он издавал ужасные звуки.
Сижизмон_Дювивье (ансамбль "Беркана"): Это было... ужасно.
Сижизмон_Дювивье (ансамбль "Беркана"): Но выбора не было. Я вместе с лошадьми добрался до Иглэнда. Меня чуть не пристрелили. Я все рассказал. Там на службе есть твои знакомые, Делл. Вас ищут. Я немедленно передам сержанту координаты.
ФЛО_ХОЧЕТ_СПАТЬ: Слыш!! не зобудь сказать, что там с наружи типо человеческая бошка с глазами и шупальцами. И она переходит в каменую херню типо зала
Сижизмон_Дювивье (ансамбль "Беркана"): Всё передал. Имярек готовит освободительную операцию. Но мы сможем к вам подобраться только завтра на рассвете. Рекомендую поспать до шести. Вода, еда есть?
ДЛЛ: Есть вода. И полтора бургера.
ФЛО_ХОЧЕТ_СПАТЬ: Делл.
Сижизмон_Дювивье (ансамбль "Беркана"): Делл.
ДЛЛ: И сытные крекеры для Фло. Чего б вы без меня делали? До завтра, Момо.
ДЛЛ: и это
ДЛЛ: Я тобой горжусь.
Сижизмон_Дювивье (ансамбль "Беркана"): Это вовсе не значит, что я когда-нибудь ещё в жизни добровольно сяду на коня, ты меня понял?
Сижизмон_Дювивье (ансамбль "Беркана"): Доброй вам ночи. Завтра все будет хорошо. Снова будем вместе и нам наконец-то дадут нормальную человеческую работу.
ФЛО_ХОЧЕТ_СПАТЬ: Пока-пока!!!
Фло пришлось практически дотащить меня на себе. К счастью, тут были аптечки, а также большой запас пресной воды. Обработав и зарастив раны, вколов обезболивающее и немного очистив себя от чужой и своей крови, мы на всякий случай мы ещё раз изучили каждый уголок, заглянули в каждый шкафчик, осмотрели стены — нет ли скрытых дверей. Фло даже холодильник открыла — но тут же захлопнула.
— На ее месте могла быть я, — коротко пояснила она. Я молча кивнул. Подробные объяснения тут и не требуются. Мы заварили дешевый растворимый кофе из местных запасов, поужинали остатками бургеров и крекерами. Но даже это не растворило комок холода внутри. Казалось бы, повидали отморозков, но каждый раз на душе погано.
Фло долго смотрела в стену, укутавшись в свой спальный мешок. Я догадывался, о чем она думает. Некоторые шрамы не исправит ни пластическая хирургия, ни донорские конечности. Давным-давно ее, еще студентку Венатора, похитили для секс-рабства в одном из ночных клубов Бигсити. Люди проходили мимо, люди пользовались ее услугами, ГО закрывала глаза. А Джейн просто зашел выпить — и спас ее.
— Фло.
Моргнув, она перевела взгляд на меня.
— Знаешь, что мне Джейн говорил? Мусор существует, пока существуют люди. Не заставишь все население Сурса соблюдать порядок. Но если идешь и видишь банку — выброси ее, потому что можешь, и Сурс уже чище станет. — Я осекся, смутившись. — Он как-то складнее это сформулировал. Короче, мы с тобой невольно сделали хорошее дело. Для людей, которые будут сидеть на этом берегу в будущем.
Фло слабо улыбнулась:
— Поняла я. Спасибо, Делл.
Вскоре она уснула. А мне не спалось. Мысли перепрыгивали с одной ступеньки на другую, а лестница эта была бесконечной. Только сейчас, наедине с собой, я осознал, насколько глубока толща воды над нами. Нас несло сюда невероятно быстрым потоком, но своим ходом мы точно не выплывем отсюда — невозможно на столько времени задержать дыхание. В вещах пиратов мы не нашли ни аквалангов, ни даже масок. Похоже, они безвылазно жили тут годами, питаясь зазевавшимися наемниками, переселенцами и туристами, а также тем, что могли у них забрать. Кислород добывала из воды перерабатывающая система. Я вспомнил предсмертные слова Солдата. "Занять их место"... Могла ли эта команда в свое время оказаться такими же пленниками, отчаявшимися выбраться и продавшими человечность за топливо для организма? Могли ли мы с Фло со временем стать такими же, если бы нас некому было спасти?
К черту. Я встряхнул головой, пытаясь выбросить все мысли. Спать. Но сон все не шел. Вода давила на меня, глубокая, ледяная, черная. Как и все избитое, истощенное выкачкой энергии тело, легкие все еще болели, будто грязные капли застряли в каждой поре. Порой я боялся, что сделаю вдох, но организму этого будет недостаточно. Я дышал так глубоко, как мог, игнорируя боль. Неужели мне придется так мучиться часами, пока нас не вытащат? Я чертовски устал. Мне просто необходим сон.
Может, поискать рекомендации других людей на форумах? Другого выхода не вижу. Думая, как сформулировать запрос, я вызвал КПК и не глядя набрал:
ДЛЛ: не могу уснуть
И только сейчас я обнаружил, что написал не запрос в вортнете. Нет. Я написал сообщение на номер Джейна, который все ещё находится у меня поверх всех избранных контактов.
Удалять поздно. Я попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Может, написать ему что-то вроде "ошибся номером"? Или объяснить как есть и извиниться, что потревожил? А может, он сейчас в зоне совсем другого региона?
Но пока я раскручивал ураган тревоги в голове, от него пришел ответ.
Дж.Доу: Ложись на бок, поудобнее. Подушку взбей, чтоб голова была повыше. Представь, что у тебя крылья. Какого они цвета? Они пушистые или кожистые, как у летучей мыши? Почувствуй их мышцами спины. Представь, как кружишь по помещению, где спишь, проверяешь их. Кстати, если они получились слишком большие, ты можешь принять другой облик. Ты всё равно невидим. Потом представь, как ты вышел на балкон, вспрыгни на перила — это легко. И это не страшно, ты знаешь, что не упадёшь. Подумай, как именно ты полетишь. Может, ты упадешь, но взлетишь, почти коснувшись земли. А может, сразу начнешь набирать высоту. Подумай о том, как становишься все меньше, а небо — всё больше, и ты почти теряешься в нем. Куда ты полетишь? Может, к облакам? Сегодня они не просто клочья пара, они как гигантские подушки. А хочешь — батуты. Может, ты полетишь на Луну? Сегодня там можно дышать. Ты сможешь увидеть восход Земли. А может, ты просто летаешь с карты на карту. Сегодня тебе не нужен телепорт. Ты летаешь и видишь, кто чем занимается. А тебя никто не видит и не остановит. Это утомительно, думаю. Но ты сможешь прилечь в любой момент в любом месте и вздремнуть. Ты в полной безопасности.
Я перечитал его сообщение несколько раз, чувствуя, как тревога отступает. Как будто... как будто он рядом. Но об этом лучше не думать.
— Выруби КПК, — простонала Фло, подняв растрепанную голову. — Чё тебе неймется?
— Да, сейчас, — отмахнулся я. Не особо надеясь на успех, попытался последовать рекомендациям Джейна. Но могу сказать одно: до балкона так дело и не дошло. Незаметно для себя я провалился в сон, кружась с алыми сверкающими крыльями в обличии огненного духа.
* * *
Обычно в Констракте принято нанимать Розовую команду для борьбы с паранормальной нечистью и просто опасными тварями. Но ценник за свои услуги эти гламурные ублюдки задирают такой, что всего финансового запаса Сурса не хватит, чтобы оплатить хотя бы годовое безвылазное содержание PNK на Фронтире. Никому и не надо, чтоб они там торчали — дело свое они знают, выполняют безупречно, везде нужны. Потому и раскинулся в самом узком месте Фронтира, на Перешейке Шепарда, военный лагерь Иглэнд. Основали его Солдат, Инженер и Скаут, которым, по слухам, было так много тысяч лет, что они застали рождение самого Фортресса. Прожитые годы отражались на них только внешне, заставляя выцветшую кожу рябить и подергиваться помехами. Сержант Имярек был бодр и боевит, хоть и ворчлив не в меру. Покойный сержант Килкенни любил все то, что любит каждый нормальный Инженер — пиво, барбекю и захватывающие истории у костра. А сержант Джин на своей инвалидной коляске носился едва ли не быстрее подчиненных Скаутов.
Мне, Джейну и Момо в свое время пришлось задержаться в Иглэнде и поработать в ожидании нашествия особо опасной и гигантской твари. Момо тогда пришлось замаскироваться под Скаута — представителям других классов запрещалось тут жить и работать. В многом из-за этой выходки нас тогда и выперли, едва не прикончив. Но это уже совсем другая история.
Сейчас я не боялся. Во-первых, я устал бояться. Во-вторых, если они развернули целую спасательную операцию, то уж точно не для того, чтобы нас казнить. Но было немного тревожно, пока мы с Фло пили утренний кофе в ожидании радиосигнала и разглядывали чернильную тьму в иллюминаторах. Тревога всплеснулась с новой силой, когда помехи вдруг прервались недружелюбным инженерским голосом:
— Прием, говорит сержант Вистрон, радиоточка Иглэнд-пять. Делл Конагер и Флора Джонс, вы меня слышите?
— Слышим! — радостно крикнула Фло, вскочив и пролив кофе на куртку.
— Да, — сказал я.
— Наша подлодка пристыковалась к насосу этого синтета. Там, где ротешник у него под гляделками. Пиздуйте. Конец передачи.
— Они бы точно поладили с Эйч Пи, — сказала мне Фло, пока мы шли по пищеводу, впопыхах собрав вещи и стащив пару банок кофе. — Ставлю жопу, что этот Вистрон тоже Синий.
Нас уже ожидала веревочная лестница, стелившаяся по подъему в глотку. А наверху — улыбающийся Момо, чопорно разведя локти в стороны для не менее чопорных шпионских объятий. Но мы с Фло попросту рухнули на него, душа в объятиях безжалостных, смеясь, мутузя друг друга и уничтожая его безупречную укладку. Раздалось хриплое солдатское покашливание, и мы, опомнившись, вскочили на ноги, наскоро поправляя мятую одежду. На нас пялился весь экипаж. Два Солдата смотрели на нас с добродушными усмешками, три Инженера — растроганно, а один из двух Скаутов жестом изобразил, как его тошнит.
Вперёд выступил сержант Имярек — лидер Солдат Иглэнда. Он недобро ухмылялся в пышные усы с бакенбардами. В последний раз расстался с Иглэндом я не на самой доброй ноте, поэтому все еще не знал, чего от него ожидать. Ну убить-то нас точно не убьют — Момо ведь до сих пор жив.
— Я этого червяка за ворота вышвырнул, а он по дну речному обратно лезет, — сказал Имярек, обращаясь к экипажу. Повернулся ко мне, заложив руки за спину. — История повторяется, снова ты осквернил французами нашу святую землю. А где твой сраный дружок-пацифист, недосолдат-игрушечник, позор своего класса, где этот недобитый хиппи?
— Чинит свои сраные игрушки на Юге, — сказал я. — И велел передать тебе, чтоб ты постригся, пока тебя самого на Вудсток хедлайнером не позвали.
Выцветшие глаза Имярека выпустили лучики улыбчивых морщин:
— Из воды мы тебя, скотину, вытащили. А знаешь, где ещё вода? Под мостом! Так и быть, старые обиды отложим, койка в Казарме твоя. Но на месяц, не больше. Любителя багетов мы закинули в Кукурузник — на рояле он бряцать умеет, а большего Инжам и не надо. А вот ты. — Имярек нахмурился, разглядывая Фло. — Ты женщина. Кого ты притащишь с собой в следующий раз, Конагер? Трех карликов в пальто? Куда бы сунуть тебя, женщина... К Скаутам нельзя. Я тут на днях видел, как рядовой Кейч тискал на кухне парочку шампиньонов и шептал: ты идеальна, детка. А рядовой Тайлер оправдывался, что дырку в тыкве провертел для Хэллоуина. В марте. К Солдатам нельзя. Потому что я так сказал. К Инженерам тоже нельзя — Вистрон за такое мне башку откусит и скажет, что так и было. Решено, койку тебе в лазарете поставим.
— О'кей, — сказала Фло. — Только не жди, что я буду там сидеть безвылазно и бинтовать Скаутам мозоли на стручках. Хватит с меня чужих вывихов на Венаторе.
* * *
Так мы наконец-то оказались при деле. На такое я и рассчитывал, когда собирался в дорогу — место, где много людей и много опасной, но понятной работы, а также не надо беспокоиться о еде и ночлеге. Нас подлатали, накормили, при этом не уставая напоминать, что мы тут не на курорте. Но у нас были свои понятия о курорте. Мы забирали выданное нам оружие с таким блеском в глазах, с каким могли бы разворачивать долгожданные шмождественские подарки.
Узнав о том, что я бракованный Инженер, сержант Вистрон велел мне заняться огородом, но я вежливо пояснил, что, во-первых, слушаюсь только приказов Имярека, во-вторых, если мой сапог и ступит на территорию грядок, то лишь затем, чтобы набрать самых толстых и длинных баклажанов и напихать ему в задницу. На это Вистрон ответил, что мне не следовало бы так обращаться с моими братьями по разуму, и, если я скажу еще хоть слово, баклажановые грядки удобрят тем, что от меня останется — разница с навозом невелика. Мы еще много чего друг другу сказали. Дело даже дошло до старой доброй дуэли на револьверах. Мы одновременно прострелили плечи друг другу и после этого стали почти приятелями.
А огородом занялся Момо. Стрелком он всегда был неважным, а его умение маскировки в рутине Иглэнда оказалось бесполезным. Но он не возражал, ведь и без того дома любил возиться со своей коллекцией суккулентов, бесконечно пересаживая их во всё новые цветастые керамические горшочки. Так что днями напролет он с упоением поливал и пропалывал овощи, а вечерами торчал в Кукурузнике, аккомпанируя на рояле местному мини-оркестру.
Фло попросту расцвела. Больше она не хотела спать и на рейдах мелькала рыжей молнией, с утроенной энергией скача, уворачиваясь и раздавая смертельные удары в полчищах монстров. Скауты не давали ей проходу, неуклюже заигрывая, делая комплименты "сочным и упругим... глазам" и умоляя обучить четырехкратному прыжку на приватном занятии, ночью, в одном нижнем белье — для лучшей аэродинамики. Они даже создали петицию, по которой всем женщинам в Иглэнде полагалось бы носить мини-юбки как часть униформы. Сержант Билли Джин скормил несчастному добровольцу бумажку с петицией, после этого вздохнув:
— С радостью бы, чел, но правила есть правила.
Узнав об этом, Фло распечатала десяток копий и скормила каждому причастному.
А я? Я, пожалуй, тоже был доволен. У меня в руках снова был Авиаудар — мой любимый! Я с азартом взлетал на ударной волне и с высоты посылал снаряды по зубастым пастям, горбатым позвоночникам, слепым черепам — в зависимости от того, какие именно твари вторглись на Фронтир. Все волнения, вопросы, пережитый под водой кошмар и вкрадчивое чувство одиночества оставались там, далеко внизу, пока в животе вспыхивал адреналин, а я терялся на бескрайних просторах пасмурного неба. Вечерами тоже было неплохо. Я мог прокатиться на Расти с той скоростью, которая мне была нужна — и вот он, вожделенный свист ветра в ушах, и горящее лицо, и проносящиеся мимо голые деревья. Иногда мне составляла компанию Фло верхом на Саур-Крим, и тогда мы пускались наперегонки. А мог я остаться в Казарме и поразвлечься. Половина Солдат меня помнила, так что было с кем и поболтать о ерунде, и в покер порубиться, и по бутылкам пострелять. И в то же время слышать их резкие хриплые голоса, глядеть в их мрачные глаза под низко нависающими бровями было... немного больно. Ведь где-то там, неведомо где, был мой Солдат, так похожий на них и одновременно совсем не похожий. Бракованный, как и я.
Я смертельно хотел написать ему снова. Спросить, как дела. Или просто ворваться в чат с какой-нибудь случайной глупостью, которую он подхватит. Но по ночам мне снилось, как на мой вопрос он отвечает: тебя это больше не касается. Как в ответ на глупость он пишет: прекрати это дерьмо, мне стыдно за тебя. Он никогда мне такого не сказал бы, даже если бы сердился. А сейчас у него не было повода сердиться.
Но я все еще не понимал, мы расстались навсегда или нет. Или мы вовсе не расстались и там, за настройкой телепортов, он тоже себе сношает мозги бесконечными вопросами о том, может ли он написать мне.
Он все-таки сделал это. Однажды утром, когда я в столовой завтракал перед рейдом вместе с Момо, Фло и парочкой приятелей из Казармы. Едва увидев, что мне пишет "Дж.Доу", он, Д-Ж-Е-Й-Н, чьи фото я листал и архив переписки перечитывал в КПК полночи, я ощутил, как вспыхнули щеки. Будто мне лет шестнадцать и мы знакомы пару месяцев — ну не дурость ли.
— Что там, Доу-пятнадцатый прислал тебе фотку своего болта, как грозился? — усмехнулся один из Солдат — тоже Джейн Доу, но его все называли Свечкой после того, как застукали на "свидании" с тыквой рядового Тайлера.
— Меня не смущают зубочистки, — пожал плечами я и побыстрее ускользнул на улицу. Там я уселся на пустующую скамейку и наконец-то остался наедине с КПК.
Дж.Доу: Доброе утро, Делл.
Дж.Доу: Сложно начать. Начну так: надеюсь, ты всё ещё на Фронтире.
Дж.Доу: Во-первых, я на рудниках. К счастью, не в качестве рудокопа.
Дж.Доу: Во-вторых, у меня в сумке прекрасный кусок хризолита. Светло-зеленый с золотыми искрами. Он напомнил мне о твоих сумасшедших глазах.
Дж.Доу: Я бы даже сделал дурацкую анимированную открытку с ним, чтобы тебя позабавить.
ДЛЛ: Спасибо. Но давай сразу к делу. Мы женаты почти сорок лет и я задницей чую, что ты в опасности. Кончай расшаркиваться.
Дж.Доу: В-третьих, на рудниках только я и мостовой червь. Довольно крупный экземпляр.
Дж.Доу: В-четвертых, руководство экспедиции выдало мне солдатский арсенал.
ДЛЛ: Как так?!! Ты им ничего не сказал?!!
Дж.Доу: Много раз говорил. Писал несколько заявлений. Я не могу даже просто взять чей-нибудь инженерский арсенал. Всё посчитано. Очевидно, они сочли все эти жалобы моей фирменной шуткой.
Дж.Доу: Им смешно даже в пятнадцатый раз.
ДЛЛ: Хреновы клоуны. Так и передай.
ДЛЛ: Как я могу помочь?
Дж.Доу: Я нашёл в пещере закуток, куда он не пролезет. Что мне выбрать? Мне надо нанести ему как можно больше урона и постараться сделать ноги.
ДЛЛ: погоди минуту
ДЛЛ: Привет, Эл. Что использует Мэри против мостовых червей? Срочно
ЛакиГолдстар: ПРИВЕТИКИ :* Как же приятно получить с утра сообщение от РУЛЕТИКА. Ты хорошо выспался? Надеюсь, позавтракал плотно? Мы собираемся тут на заказ. Пришло время снова навести порядок на Hartseer . Пиро испекла на завтрак вкусненькие КРЕНДЕЛЬКИ С МАСЛИЦЕМ, прилетай в гости, она и для тебя сделает. Что до червей, то Мэр*не удалось загрузить сообщение. Возможно, собеседник телепортировался в другой регион. Попробуйте связаться позднее.
Твою мать.
ДЛЛ: Прости за задержку. Хотел узнать мнение профи. Не получилось.
Дж.Доу: Я хочу знать твоё мнение, вот почему пишу тебе, а не в PNK . Я тебе доверяю.
ДЛЛ: Ладушки. Дай подумать.
ДЛЛ: Базука Бродяги. У тебя есть фляги с критами?
Дж.Доу: Есть.
ДЛЛ: Помещаешь 3 ракеты в ствол на один залп. НЕ БОЛЬШЕ. Иначе осечка и накормишь червя свежим фаршем.
ДЛЛ: Это была неплохая штука против танков, помнится. Вот я и подумал: у танков броня и у червей броня.
ДЛЛ: Так себе логика, знаю. Извини.
ДЛЛ: Ещё вариант: Линчеватель Скота и Вдохновляющее знамя, твой любимый набор в прошлом. Но это будет дольше.
Дж.Доу: Большое спасибо. Выдвигаюсь.
ДЛЛ: Пожалуйста, напиши потом, как всё прошло.
Последнее сообщение я не сразу решился отправить. Всё-таки я ещё до конца не понимал, какие между нами отношения теперь. Но я попросил поддержки — пусть и нечаянно — он помог. Если он просит поддержки — конечно, я помогу. Может, я всё же имею право знать, как у него дела. Хотя я сам, можно сказать, оттолкнул его в свободное плавание и не рассказал о том, что чувствую на самом деле по поводу его многолетней командировки.
Но какого чёрта. Мы ещё на берегу договаривались о том, что не будем пришивать друг друга к себе, потому что должны оставаться не двухголовым слиянием, а двумя отдельными личностями. И то, что я не знаю, куда себя деть без него — исключительно моя проблема.
Но речь идёт о жизни и смерти, в конце концов.
Так я и сидел, раздираемый тревогой и противоречиями, и пялился на нашу переписку, смоля одну сигарету за другой. Уже из столовой потянулся поток народа на построение. Не знаю, сколько времени прошло — я за ним не следил. Но наконец я дождался ответа.
Дж.Доу: Всё хорошо. Разве могло быть иначе?
Дж.Доу: Червь убит. Он меня немного поцарапал. Я разозлился.
Дж.Доу: Но теперь всё хорошо. Правда. Я в лагере под медиганом лежу и пью кофе. И наконец-то могу сделать то, что собирался.
Дж.Доу: Прикрепленный файл: открытка. gif
Фотографию хризолита окружала вырвиглазная мигающая рамка из зелёных блесток, а на фоне, прямо поверх развороченных останков червя, не менее вырвиглазная салатовая надпись сообщала: "С добрым утром!"
Я ржал минут десять. Скорее от облегчения, конечно.
* * *
Месяц пролетел быстро, и мы разбрелись по домам — довольные, потрепанные, с пачками денег в карманах и отдохнувшие — вопреки тому, что каждый день работали от рассвета до заката. Моя работа сама по себе состояла из приключений, а вот Момо и Фло от них отвыкли. Когда мы прощались, я, помявшись, стыдливо извинился за то, что втянул их в приключение с пиратами. Особенно Фло.
— Чё ты несешь, — сказала Фло. — Ты же не мог знать, что под водой таится эдакая хренотень. Да никто не мог этого знать. Нам повезло выжить. И... это было немножко весело.
— Говори за себя, — проворчал Момо. — Я трижды чуть не сверзился с твоего чудовища. Oui, с тебя, — сказал он, обращаясь к Расти, когда тот потянулся к нему и мягко выхватил губами георгин из петлицы. — Жуй, maudit зверюга, bon appétit тебе.
— По крайней мере, ты его больше не боишься, — заметил я. — Спасибо за всё, ребята. Повторим через несколько лет?
— Почему бы и нет, — сказал Момо. Фло кивнула, ухмыльнувшись.
Мы обнялись на прощание, и я провожал их взглядом, наблюдая, как они телепортируются по очереди. Расти положил мне голову на плечо, тихо фыркнув и прикрыв умные карие глаза.
— Вот и всё, — сказал я ему. — Сейчас мы с тобой вернемся домой, а потом я Уиспера заберу. Не забыть бы еще Эйч Пи написать, что я готов вернуться к охоте. Кстати о сообщениях...
Уже дома, отпустив Расти пожевать сена и высадив мурчащего Уиспера на верхушку его домика-дерева, я не стал распаковывать сумку и переодеваться. Есть одно неотложное дело. Мой палец нерешительно завис над контактом "Дж.Доу". Может, не стоит? Но я правда больше не мог откладывать разговор. Или хотя бы его пугливое подобие...
ДЛЛ: вопрос
Дж.Доу: Нет времени. Мне очень жаль.
Дж.Доу: Но вопрос пиши, отвечу позже.
ДЛЛ: Нашёл ещё красивых камней? (удалено)
ДЛЛ: а я купил пять фунтов твоих любимых маффинов и стрескаю сам (удалено)
ДЛЛ: у тебя нос картошкой (удалено)
ДЛЛ: Я дома сейчас. Уиспер хочет лопать. А я стою тут, в дверях, и думаю о том, как всего год назад мы прощались на пороге. Обычный день. У тебя выходной. Мне заказали книги. Я предвкушал, как разберусь с этим и освобожусь пораньше, мы развлечемся прямо на берегу, как планировали, потом искупаемся, нажарим хот-догов. Так не хотелось уходить. И ты меня отпускать не хотел. Мы долго-предолго целовались прямо на пороге, потом ты тискал меня за щеки и говорил: я так тебя люблю, кексик. И это после стольких лет брака. А что с нами сейчас? (удалено)
ДЛЛ: Кексик ли я теперь? (ошибка удаления)
Какого...
ДЛЛ: блаблабла (удалено)
Дж.Доу: зачем удалил
Дж.Доу: Я успел увидеть только что-то про хот-доги.
Дж.Доу: Так или иначе, ты задал очень сложный вопрос.
ДЛЛ: забей
ДЛЛ: пожалуйста
ДЛЛ: это автонабор!
Дж.Доу: Я хочу заключить договор с тобой.
Дж.Доу: Ну либо мы можем откровенно поговорить и выяснить отношения, как мы привыкли это делать все годы, что мы вместе, и как делают все здоровые, адекватные люди.
ДЛЛ: Ну нет, давай договор.
Дж.Доу: Я не имею права ругать твою нерешительность. Я тоже боюсь.
Дж.Доу: В общем, ты написал мне первым. После того, как я написал тебе первым. После того, как ты
Дж.Доу: ты понял
Дж.Доу: Теперь я буду иметь право на сообщение тебе в любой момент. А потом ты.
Дж.Доу: Опасный участок кластера, я буду очень занят и напишу нескоро, так что не отвлеку тебя от твоих собственных занятий.
ДЛЛ: это ебаный бред
ДЛЛ: тупее идеи в жизни не встречал
ДЛЛ: Я согласен.
Дж.Доу: Вот и замечательно. Береги себя, кексик.
Ответ ли это на мой вопрос? Или он назвал меня так по привычке? Если я спрошу, это тут же перейдет в выяснение отношений. А договор есть договор.
Твою мать, почему мы оба внезапно стали такими трусливыми застенчивыми дураками?